Чтение онлайн

– «Металлоломом, - прочел Мишка, - называется металл, который валяется во дворах и на улицах, а как он туда попал - неизвестно».

– Только во дворах и на улицах?
– встрепенулся Костик.
– А в лесах, в полях, в горах, в долинах? Разве там не может оказаться металлолома?

Замечание Костика мы признали разумным. Люди по нашему стратегическому плану будут искать металлолом во дворах и на улицах, а он, возможно, лежит совсем в другом месте.

Мишка согласился с доводами, поскольку определение в таком виде сужало границы поиска. По его предложению слова «во дворах и на улицах» заменили словом «везде». Теперь определение звучало так:

– «Металлоломом называется металл, который валяется везде, а как он туда попал - неизвестно».

– Куда туда?
– заинтересовался я.
– Туда «везде»?

– Так не говорят, - кивнула Ната.
– И почему «везде»? Если лом валяется везде, его и искать не надо. Бери и неси!

После долгих споров «везде» и «туда» вычеркнули. Мишка прочел, что осталось:

– «Металлоломом называется металл, который валяется, а как он попал - неизвестно».

Получилась бессмыслица. Как быть дальше никто не знал. Нашелся Мишка.

– Выкинем «а как попал - неизвестно», поскольку известно, как попал: его выкинули.

– Кого выкинули?

– Металл, конечно!

– Металл не выкидывают, - задумчиво сказала Томка, - а теряют. Кольца, например, цепочки, брошки…

– Ты того?
– спросил ее Мишка и покрутил пальцем возле виска.

– Ничего «не того».
– Костик встал на защиту Томки, - Она верно говорит! Выбрасывают не металлы, а л-о-м металлов. Надо ввести слово л-о-м, и всё будет в порядке.

– И отказаться от «валяется», - сказала Ната.
– Металл не пьяный, чтобы валяться!

Мишка учел замечания и громко прочитал окончательно отработанное, сокращенное и дополненное определение:

– «Металлоломом называется лом металлов».

– Не придерешься!
– восхитился Вовка Трушин.
– Читай дальше!

Но дальше читать стратегический план Мишке не пришлось. В класс вошла старшая пионервожатая Тоня. Мы посмотрели на часы: стрелки показывали семнадцать ноль-ноль…

Если вы уже знакомы с бессмертной комедией Н. В. Гоголя «Ревизор», то, наверное, помните, чем она кончается. Там написано: «Немая сцена». У нас тоже была бы немая сцена, но старшая пионервожатая, как вошла, так сразу заговорила. Она говорила с семнадцати ноль-ноль до семнадцати тридцати двух и всё о нашем уровне сознания.

…А вообще-то лом собирать - штука несложная. Увидел во дворе трубу или еще какую-нибудь железку и тащи к школе!

Однажды Ната Жучкова пришла в школу мрачная и подавленная. Ната - староста класса, человек заметный, с которого мы невольно берем пример, поэтому ее настроение могло, по словам Мишки Сазонова, легко передаться нам, а через нас - нашим родителям, затем ближайшим и дальним родственникам и, в конце концов, охватить всю Москву. Это в лучшем случае. В худшем - распространиться на другие города.

Мишка сказал, что он предвидит именно такую цепную реакцию, и, чтобы ее предотвратить, спросил у Наты, что случилось.

Оказалось, Натины папа и мама уехали отдыхать в Сочи, в санаторий, а присматривать за Натой вызвали из деревни бабушку. Это была добрая, веселая бабушка, но ужасно: несовременная, что Нату огорчало, расстраивало и вызывало подавленное настроение.

– Представляете, - жаловалась нам Ната, - бабушка не знает, что значит коктейль! Молочный! Не слышала такого слова!

– Да ну?
– изумился Вовка Трушин.
– Как же там, в деревне, школьники без него живут?

– А фламастер называет, думаете, как? Карандашик!

– Не может быть!
– не поверила Томка Булкина.
– Ведь фламастер - он фламастер и есть!

– Видно, не перевелись еще медвежьи углы, - вздохнул наш отличник Костик Соболев, - куда даже коктейль не заглядывал.

– Этого так оставить нельзя, - сказал Мишка Сазонов после некоторого раздумья.
– Предлагаю создать оперативную группу по подтягиванию бабушки до уровня современности. Имеются другие мнения?

Других мнений не имелось.

В оперативную группу вошли Мишка Сазонов, Костик Соболев, я, Вовка Трушин. Это из ребят. Из девчонок - Томка Булкина и Ната Жучкова.

Мы толком не знали, с какими понятиями современного мира Натина бабушка знакома, а с какими нет. Поэтому решено было начать с объяснения самых что ни на есть общих вопросов, с того, например, как устроена Вселенная. Затем оперативная группа думала постепенно перейти к более частным явлениям и вещам, и даже к таким мелким, как коктейль и фламастер.

В ближайшее воскресенье мы отправились к Нате Жучковой. Мишка еще раз всех предупредил, что в глазах бабушки мы должны выглядеть тактичными людьми, понравиться ей и завоевать расположение своим примерным поведением. Работу оперативная группа решила проводить тонко и осторожно, чтобы старушка ни о чем не догадалась и не обиделась.

Дверь нам открыла сама Натина бабушка, к которой, кстати, никак не подходило слово старушка, так она молодо выглядела.

– Ну и ватага!
– приветливо воскликнула бабушка.
– Ната, к нам гости! Давайте знакомиться. Меня зовут Алевтина Алексеевна. А вас?

– По-разному, - сказал я и понял, что брякнул глупость.

Но Алевтина Алексеевна не обиделась - напротив, развеселилась. Она усадила нас за стол, стала угощать чаем. К чаю подала большую банку меда. Мы оживленно разговаривали, правда ни на секунду при этом не забывали, что должны вести себя достойно, создать впечатление умных и образованных людей.

Честно говоря, производить приятное впечатление нам ужасно мешал мед. Его хотелось есть и есть - так он заманчиво выглядел. Но мы понимали: чем больше съедим этого дара природы, тем труднее нам будет доказать свое примерное поведение.

Напряженная внутренняя борьба всех порядком измотала. Скоро у Вовки Трушина нервы окончательно сдали. Когда Алевтина Алексеевна вышла из комнаты поставить на плиту чайник, Вовка с криком «Ученье - свет, а неученье - тьма!» схватил банку и отпил из нее три основательных глотка. У Вовки банку вырвала Томка Булкина. Она тоже сделала два глотка, каждый из которых был больше трех Вовкиных. Потом мед перекочевал ко мне, к Мишке, к Нате и, наконец, к Костику Соболеву. Он вылил остаток в свою розетку. К сожалению, воспитанность Костика не могла спасти положения. Банка была пуста.