Чтение онлайн

Потом Алевтина Алексеевна училась. А еще потом в своей деревенской школе учила других, и один ее ученик - теперь физик, другой - летчик, а третий - настоящий космонавт. Вот какие у них современные специальности!

– Мне бы такую бабушку!
– сказал Вовка Трушин, когда пришла пора прощаться.

– Разве у тебя нет дедушки и бабушки?
– спросила Алевтина Алексеевна.

– Два и две, - похвастался Вовка.
– Итого четыре.

– Кто же они?

– Да так… Не знаю… Пенсионеры.

– Давно?

Последний вопрос Вовку чрезвычайно удивил.

– Всю жизнь!
– сказал уверенно Вовка.

Мишка Сазонов как-то заметил, что различные увлечения распространяются в нашем классе по законам эпидемии гриппа: один чихнул - другие заболели. Поясню Мишкину мысль конкретными примерами. Начал, скажем, Костик Соболев собирать почтовые марки, и тут же всех охватила марочная лихорадка. Не прошла она и теперь, а ведь до Костика ни один человек о марках даже не думал. Или еще. Когда Мишка изобрел секретный код для передачи мне особо важных сообщений, в классе сразу появилось не меньше дюжины двойных и тройных кодов. Разгадать их ученым было бы так же трудно, как письменность древних египтян, если, конечно, ученые захотели бы с нашими кодами возиться.

Нечто подобное произошло и с драмкружком. Объявлением о том, что в школе начинает работать драмкружок, никто из нас всерьез не заинтересовался. Но когда Томка Булкина сходила туда разок и похвасталась, что от общения с искусством ее духовная жизнь стала несоизмеримо богаче, все дружно решили тоже записаться - никто не хотел себя обеднять.

– А кто ведет?
– Мишка всегда проявлял любопытство к деталям.
– Народный артист? Или заслуженный? Или, может, просто артист?

– Не знаю, - отмахнулась Томка.
– Но красив как молодой бог!

– Какой бог?
– продолжал уточнять Мишка.
– Какой именно? Будда, например, и в молодости был толстым и пузатым…

– Греческий, - почему-то раздраженно ответила Томка.
– Аполлон Бельведерский!

– Аполлон - бог света и солнца, - вспомнил Мишка древнюю мифологию.
– И покровитель искусства. Так что для драмкружка подходит.

Аполлона Бельведерского звали Саша Макаров, был он студентом театрального училища, носил, нам на зависть, настоящие джинсы и свитер ярко-красного цвета.

Занятия с вновь записавшимися состоялись в пионерской комнате.

– Любите ли вы театр?!
– Саша-Аполлон обвел присутствующих каким-то неземным мерцающим взором.
– Вдыхали вы когда-нибудь запах кулис?!

Речь руководителя кружка была зажигательной и страстной. Он рассказал нам много поучительного о знаменитых актерах и режиссерах, об их благородном и, как выяснилось, нелегком труде, а также о реализмев искусстве.

– Реализм, - говорил Саша, - предполагает правдивое изображение действительности. Только правдивое! Правдивость типичных характеров в типичных обстоятельствах - вот что такое реализм!

С неменьшим жаром Саша говорил и о таланте, который, по его словам, является началом и концом подлинного театра.

– Талант актера по-настоящему раскрывается в классическом репертуаре. Да-да, в классическом!
– с нажимом произнес Саша, хотя его высказывания никто не оспаривал.
– Вспомните Аллу Константиновну Тарасову в «Анне Карениной», вспомните Василия Ивановича Качалова в пьесе Горького «На дне», и вы поймете…

Нам было стыдно перед Сашей, но ничего этого мы вспомнить не смогли, как ни напрягали память. Уж потом, полистав энциклопедии, Мишка установил, что и Алла Константиновна Тарасова и Василий Иванович Качалов играли свои роли, когда нас еще и на свете не было. И Саши, между прочим, тоже. Но, несмотря на отдельные неясные места, речь руководителя кружка по общему мнению была прекрасна.

В конце своего выступления Саша сказал, что должен проверить наши актерские способности. Проверка, объяснил Саша, будет проходить в два приема, или, как говорят в театре, в два тура. Сегодня он испытает нас на так называемых этюдах, а в следующий раз послушает, как мы читаем стихи, басни, отрывки из прозы - кто что захочет. Выявив наиболее одаренных, Саша собирался их включить в драмкружок, а менее одаренных заранее просил не обижаться и не расстраиваться: на свете существует много прекрасных профессий, и каждый должен найти такую, которая поможет расцвести заложенным в нем способностям. А уж какие-никакие способности есть у любого.

– И помните!
– Голос Саши чем-то напоминал сталь, железо и прочие твердые металлы и сплавы.
– Актер без дарования, актер, лишенный подлинного таланта, - это, как правило, загубленная жизнь.

Саша порядочно всех напугал тем, как легко, посвятив себя театру, загубить молодую жизнь. Но мы решили рискнуть. После впечатляющей речи руководителя кружка как-то не хотелось представлять дальнейшее свое существование вдали от запаха кулис.

Объяснив, что с помощью этюдов проверяют, насколько хорошо будущий актер умеет двигаться, выражать различные чувства и многое другое, Саша приступил к делу.

– Вот ты, - показал он на Вовку Трушина.
– Как тебя зовут?

– Вова.

– Подойди, Вова, к столу, возьми воображаемую катушку ниток, продень нитку в воображаемую иголку и зашей на локте воображаемую дырку.

– Дырка настоящая.
– Вовка, стесняясь, показал драный рукав.
– Сегодня разорвал… Только я шить не умею…

– Настоящую дырку воображаемой ниткой не зашьешь, - резонно заметил Мишка Сазонов.
– А ведь мы за реализм в искусстве, сами говорили!

– Верно, за реализм, - подтвердил Саша.
– Но это лишь этюд, упражнение! Я проверяю, насколько естественно вы можете себя вести в предлагаемых обстоятельствах. Понятно?

– Да, но обстоятельства противоестественные, - возразил отличник Костик Соболев.
– Мне думается, Сазонов прав…

– Будь по-вашему, - сдался Саша.
– Дам другой этюд. Такой: человек входит в комнату, темно, он наступает на половую щетку и та бьет его по лбу. Вова, действуй!

– Странно, что щетка оказалась в комнате, - вслух подумал я.
– Обычно щетки держат в передней, в ванной…

– Вообще щетки постепенно уходят в прошлое, - сказал Мишка.
– Они не типичны. Их с успехом заменяют пылесосы. Гигиенично и удобно.

Саша нервно походил по пионерской комнате. Он, кажется, готов бил впасть в отчаяние от нашего твердого стремления только правдиво изображать действительность. Мы от всей души хотели ему помочь, но не знали как. Наконец Саша взял себя в руки и предложил новый этюд, полностью отвечающий требованиям реализма: люди едут в автобусе, всё тихо-мирно.