Чтение онлайн

— Я это замечаю, Володя. Так на что тебя вдохновил Толстой? — спросила она.

— Хочется поработать с материалами о второй мировой войне. Уж больно много прилипал у нашей победы! Это раздражает. Боюсь, умрут ветераны, и правда о ней быльем порастет. А наши капитулянты завезут учебники какого-нибудь иностранного прощелыги и станут пичкать наших детей правдоподобной ложью. Этого допустить нельзя.

— Володя, но о последней войне уже немало хороших книг написано. Например: «Блокада», «Война», «Живые и мертвые»…

— Ты права, милая. Эти книги замечательные. Но пока никому не удалось, как Толстому, уложить все основные события войны и жизни противоборствующих стран в рамки одного художественного произведения.

— Может, это просто невозможно? — спросила Зоя.

Володя неожиданно расхохотался.

— Зоенька, мне показалось, что ты усомнилась в моем психическом здоровье. Пока все нормально, не волнуйся. А задача эта и в самом деле наитруднейшая. И я осознаю, что сейчас она мне не по плечу. Тем более что эта война гораздо насыщенней событиями, чем поход Наполеона на Москву. Здесь совсем иной масштаб. Несколько театров военных действий, множество крупнейших операций, десятки миллионов участников, целые армады техники, годы войны… Чтобы переосмыслить весь этот материал, увязать его с судьбами героев, нужен недюжинный талант и долгие годы кропотливой работы. А я еще только ликбез прохожу. И все же мемуары я начну собирать.

— Для Артемки? — сузила глаза Зоя.

— А что, все может быть, — усмехнулся он. — К серьезной цели следует готовиться смолоду. Глядишь, и увлечется.

— Интересно будет понаблюдать за вами.

В середине ноября с Кубани пришло очередное письмо. Зоя была занята хозяйством, и Владимир с большим сожалением отложил в сторону холодный влажный конверт. «Оно должно быть интересным, я подожду тебя».

Когда Зоя, основательно озябнув, вернулась в дом, Володя пригласил ее за стол. Из литрового термоса налил ей стакан горячего чая. Тут же на колени к ней взобралась радостная Аленка. Ее волнистые волосы щекотали подбородок. Зоя ласково прижала ее голову к своей щеке — сердце наполнилось щемящей нежностью.

— Ну, давай уж, читай, — сказала Зоя. — Вижу, истомился.

Он не спеша вскрыл конверт, поудобней уселся и начал читать.

«Владимир, здравствуй!

С ответом тебе я ужасно опоздал. Он был написан, но внуки — любители копаться в бумагах деда, где-то загубили твой адрес. Ты сам это познаешь, когда их заимеешь, а у меня их пятеро.

С работы уволился, а то прибавку к пенсии не начисляли. Вот уже месяц живу один. Жена (твоя поклонница) гостит у дочери. Денег не оставила. Торгуй, говорит. Я и кручусь, как поросенок на вертеле. Продаю все, вплоть до моста через Кубань (но не берут пока — не по карману). Уборку урожая закончил на девяносто процентов. Осталось убрать капусту и виноград. Капуста еще терпит. А виноград срезаю понемногу. Давлю его, делаю вино и пробую: спрос опережает изготовление.

Погода ужасная. Уже месяц дует с востока, сильно дует. При плюс семи мерзнешь, как суслик. Зима (по приметам) будет суровая, зипун готовить надо, а я еще в плащике мечусь по станице.

Распорядок дня у меня почти не меняется.

Утром, совершая героическое усилие, поднимаю себя с постели. Затем бег трусцой за хлебом. У нас торговых точек уйма (капитализм), около меня целых три. Растут они, как поганки, а покупателей все меньше и меньше. После этого я долго думаю, чем сегодня прокормиться. Затем один-два часа стряпаю (у жены здорово это получается), и с мечтами о кулинарных изысках ем то, что сумел приготовить, заодно пробую вино (Кубань, месье). Далее решаю два-три сканворда (умственная зарядка). Затем выкидываю в форточку кота, блудню и вора Обломова, и отправляюсь на прогулку.

Совершаю рейд по лавкам, любуюсь красивыми женщинами, заскакиваю в школы, беседую со знакомыми, закупаю и проглатываю газеты и кое-что из литературы. Возвращаюсь домой. Работаю с рукописью по истории станицы. Читаю. Режу виноград, давлю его. Решаю два-три сканворда. Пробую вино. Смотрю новости по телевизору. И жду приезда жены.

А по выходным еще и торгую. Такова жизнь.

Владимир, хорошо, что ты пробуешь себя в прозе. Удачный дебют. Кажется, ты нашел свою нишу в жизни. Дар у тебя есть, и приличный, но материального благополучия не жди. Однако флаг не спускай! Время принесет «имя», а может быть, и славу. Есть талант — твори. Грех им пренебрегать.

Заканчиваю сию эпистолу. Не обижайся на старика. Привет твоей красавице и чадам.

Твой Герман».

Зоины посещения библиотеки, поиски тех или иных книг не остались без внимания односельчан. Вскоре новость, что Владимир всерьез взялся за литературу, стала известна всем заинтересованным лицам. И к Некрасовым стали заходить люди: кто просто поговорить о литературе, а кто и со своими рукописями за советом. Зое было странно узнать, что в их поселке тоже есть сочинители. Приносили они, как правило, очерки или заметки для газеты. Но случались и более любопытные встречи.

Как-то в первый выходной после Крещения около двух пополудни к Некрасовым в окно постучали. Зоя выглянула на улицу. Там стоял незнакомый ей плохо одетый мужчина. Он вымученно улыбнулся и поманил ее рукой. «Заболел, наверно», — решила она. Набросила пуховый платок и вышла во двор. День был морозный. У калитки, притопывая кирзовыми сапогами, ожидал худощавый, на взгляд лет около шестидесяти, весь заиндевелый дядька. Серое потертое пальто с искусственным воротником, облезлая кроличья шапка, толстые стеганые брюки свидетельствовали о бедности гостя.

— Здравствуй, хозяйка, — чуть ли не промычал он непослушными от холода губами.

— Здравствуйте, — ответила Зоя. — Извините, что-то вас не припомню. Что случилось?

— Я с хутора, — жестом он указал в направлении «Цветного», — Лосев. Мне бы с Митрофановичем поговорить, посоветоваться.

Он сунул руку за пазуху и вытащил оттуда толстую коричневую тетрадь, свернутую в трубку.

— Вот, — показал он ее, и снова спрятал.

— Вы на чем-то приехали?

— Да пешком я. Так можно с хозяином повидаться?

— Да, конечно, — поспешно сказала она. — Проходите в дом.

Вошедший у двери в комнату замешкался. Зоя поняла его проблему.

— Обувь можете не снимать, только вытрите о тряпку, и проходите.

Он старательно вытер подошвы сапог и вошел в зал.

— Доброго вам здоровья, — снимая шапку, поприветствовал он Володю. — Вы и есть тот самый Владимир Митрофаныч?

— Здравствуйте, — ответил Володя. — Да, это я. Чем обязан?

— С хутора я, Цветного, Лосев Иван Петрович, — представился он. — Дело у меня к вам.

— Ну, раздевайтесь, присаживайтесь, — пригласил его к столу Володя.

— Благодарю.

Гость разделся и, одергивая старенький свитер, неловко сел, очевидно, из-за боли в коленях. Из спальни вышли малыши, поздоровались. Аленка — с книжкой в руках. Лосев ответил им и сконфуженно провел ладонями по карманам.

— Тут детки… а я без гостинца. Вы уж простите деда, — сказал он.

— Ничего-ничего, — успокоила его Зоя, — у них есть конфеты. Это они за мной, я читала им сказку.

Зоя подошла к детям, привлекла их к себе, погладила.