Чтение онлайн

Но что, если что-то пойдёт не так?

Что, если я останусь одна с ребёнком?

Что, если он вырастет без отца?

Боже…

Я даже не хочу думать об этом.

Эмир обещал мне вернуться.

Обещал.

И я должна верить, что он сдержит слово.

Я не хотела идти к гостям. В зале собрались родственники и подружки Бибианы — такие же взбалмошные, как и она сама. Их смех и щебетание только раздражали меня.

Я положила руку на живот, и уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Он оставил не только след в моём сердце, но и частичку себя внутри меня.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая. Внутри меня билось новое сердце — его сердце, его кровь, его наследие. Мысли о будущем пугали, но в то же время наполняли странным теплом.

Я осторожно провела ладонью по животу, словно уже могла почувствовать малыша.

— Эмир… — беззвучно прошептала я.

На следующий день, ближе к полудню, я вышла в сад, наслаждаясь весенним ветерком. Сегодня было особенно тепло. Птицы заливисто пели в кронах деревьев, а лёгкий бриз трепал мои волосы. Я закрыла глаза, вдыхая свежий воздух, и старалась успокоить тревогу, думая о нём.

Я часто спрашивала у отца про Эмира, но он отвечал сухо: Серенвиль постепенно падает, а мой муж шаг за шагом идёт к своей цели. Эти слова вселяли надежду, но и тревогу.

Внезапно тишину разорвал гул копыт.

Я открыла глаза и увидела, как по дороге к замку мчится отцовский отряд. Он ехал впереди на своём вороном жеребце. Завидев меня, натянул поводья и остановился.

— Лили, — позвал он, доставая свиток из внутреннего кармана. — Это тебе. Весточка из Серенвиля.

У меня перехватило дыхание.

Глаза округлились, сердце подпрыгнуло в груди. Я сразу же схватила свиток, чувствуя, как в глазах заблестели слёзы.

Боже…

Наконец-то.

Отец покачал головой, заметив моё счастье, но ничего не сказал, лишь пришпорил коня и направился во внутренний двор.

А я развернулась и, крепко прижимая письмо к груди, бросилась во дворец. Миновав холл, я взлетела по лестнице и поспешила в свою комнату.

Моё сердце бешено колотилось.

Заперев дверь, я села на кровать и, едва дыша, развернула свиток.

Боже… его почерк.

Каждая буква, каждая линия — всё в нём. Я провела пальцами по чернилам, будто могла ощутить его тепло. А затем начала читать:

' Лилу, моя невыносимая, но чертовски любимая жена. Я уже вижу твой испуганный взгляд, пока ты разворачиваешь это письмо. Спокойно, любимая. Это не весточка о войне, не о политике и не о том, что я собираюсь отрубить голову очередному идиоту (хотя соблазн велик).

Ты, наверное, ждёшь красивых слов, признаний, чего-то трогательного? Не обольщайся, детка. Но знай — я думаю о тебе. И это уже проблема. Потому что даже во время сражений ты лезешь в мою голову. Представь, я веду переговоры, а тут мне вспоминается, как ты морщишь носик, когда злишься. Или как шепчешь во сне что-то неразборчивое (подозреваю, что жалуешься на меня).

Как мне, скажи, оставаться грозным завоевателем, если все мои мысли заняты тобой?

Ты ведь скучаешь по мне, да? Признайся. Хочу представить, как ты хмуришься, читая это.'

Я фыркнула, прикрыв рот ладонью.

Это точно он написал, я не с кем не перепутаю его речь.

«Война идёт так, как я и планировал. Города падают, враги боятся моего имени, но, признаюсь, иногда мне кажется, что самый страшный человек в моей жизни — это ты. Воевать с тобой было сложнее.»

Я почувствовала, как уголки губ медленно ползут вверх.

'Надеюсь, ты хорошо ешь и не забываешь о том, что тебе нельзя волноваться. Хотя, зная тебя, уверен, что ты сейчас либо грызёшь ногти, либо снова придумываешь план, как заставить меня вернуться быстрее. Терпи, моя девочка. Скоро.

И если ты сейчас вздумала прослезиться — не смей. Ты моя королева, а королевы не плачут. Они ждут своих королей.'

Я рассмеялась, закусив губу. Эмир…

«Жди меня.»

Я невольно улыбнулась, крепче прижимая письмо к груди. Этот мужчина… он всегда знал, как тронуть меня до глубины души.

Сердце замерло, а затем забилось вновь — но уже с каким-то новым, тёплым ощущением. Он не бросит меня. Он обещал вернуться.

И я буду ждать.

Я перечитывала письмо снова и снова, пока не запомнила каждое слово наизусть. Моё сердце грелось от этих строк, а губы сами собой растянулись в улыбке. Я представляла, как он писал это письмо, возможно, сам улыбаясь, представляя меня.

Боже…

Я хочу ещё писем от него. Хочу самой отправить ему весточку.

Я быстро открыла ящик, роясь в поисках чистого листа. Как только нашла, уселась за стол, обмакнула кисть в чернила и задумалась, что бы ему написать.

Слова сами легли на бумагу.

О беременности я не стала упоминать. Возможно, он уже догадывается. Ведь тогда, перед отъездом, он чувствовал, что я могу быть беременна. Именно поэтому и написал мне не волноваться…

Но я не хочу сообщать об этом в письме.

Вечером мы всей семьёй собрались за ужином. Я нервно сжимала вилку, едва касаясь еды. Волнение разливалось по венам, сковывая движения.

Как отец отреагирует на мою беременность?

Мама уверяла, что мы скажем ему за столом, но мне было не по себе. В последнее время он и без того не выносил Эмира. Даже слышать его имя не хотел, а уж новость о ребёнке…

Я боялась представить, что будет.

Мама заметила мою нервозность и жестом велела собраться.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Письмо Эмира немного облегчило тревогу, но всё же сердце продолжало бешено колотиться.

Отец был в хорошем настроении, что бывало редко в последнее время. Он спокойно ужинал, перекидывался парой фраз с мамой, а я всё никак не могла собраться с духом.

Мама бросила на меня быстрый взгляд, словно подталкивая: «Ну давай». Я сглотнула, набрав в грудь воздуха, но слова застряли в горле.

— Милый, — первой заговорила мама. — У нас есть важная новость.