Чтение онлайн

— Эмир… — попыталась я возразить, но голос сорвался на сладостном вздохе.

— Тише, малышка, — он усмехнулся, продолжая терзать меня. — Или хочешь, чтобы нас услышали?

Я запрокинула голову, ощущая, как внутри всё сжимается от его прикосновений.

— Эмир… прекрати… мои родители… могут выйти… — прошептала я, но едва ли звучала убедительно, когда мои бёдра сами прижимались к его руке, требуя большего.

Он прикусил мой подбородок, а затем наклонился к самому уху, его дыхание обожгло мою кожу.

— Тогда не стони так сладко, принцесса… — прошептал он в ответ, не прекращая своих ласк. Его палец нашел нужную точку, и я невольно выгнулась навстречу, отдаваясь нахлынувшей волне удовольствия. В голове помутилось, единственное, что я могла — это цепляться за его плечи и сдавленно стонать, заглушая звуки своими губами.

Резкий звук открывающейся двери заставил нас обоих вздрогнуть. Эмир мгновенно отстранился, его взгляд сверкнул яростью, направленной на незваного гостя. Я лихорадочно пыталась привести себя в порядок, поправляя платье и приглаживая волосы дрожащими руками.

В дверях стояла Бибиана, ее лицо было непроницаемым. Она молча окинул нас взглядом, и я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— О боже, лушче бы я этого не видела, — она прикрыла лицо рукой.

Эмир усмехнулся.

— Если бы я знал, что это ты, я бы не отстранился. Уходи, девочка, сюда вход только для взрослых, — твёрдо произнёс Эмир, резко хватая меня за талию и прижимая к себе. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, а губы скользнули по шее, оставляя влажный след от языка.

— Эмир, прекрати, я не могу… перед сестрой… — попыталась я вырваться, но он не позволил.

— Биби, убирайся, хватит глазеть! — бросила я через плечо.

— Ладно, — усмехнулась она и, ухмыльнувшись, скрылась за углом.

Я знала, что этот разговор ещё предстоит, но сейчас думать о нём было некогда.

— Давай отойдём. Если отец увидит… — я запнулась, не желая даже представлять возможные последствия.

Эмир лишь усмехнулся, схватил меня за руку и потянул за собой. Мы спрятались за колоннами в тени дворцового коридора. Он расстегнул ширинку, оголив свою эрекцию, а затем резко поднял подол моего платья. Одной рукой приподнял мою ногу, не снимая трусы, и вонзился в меня.

Я задохнулась от внезапного ощущения, вцепившись в его плечи.

— Надо поторопиться, — прошептала я, но голос дрожал.

— Заткнись, дай мне почувствовать тебя, — ответил он низким, хриплым голосом, продолжая двигаться, толкая меня к холодной каменной стене.

Эти безумные ночи повторялись снова и снова. Эмир брал меня везде, не заботясь о том, увидит нас кто-то или нет. Для него это было нормально — он никогда не скрывал своей власти надо мной, своего желания обладать.

Но со временем он изменился. Он не стал мягче — нет, в нём всё ещё горела та же первобытная дикость, что и раньше. Но теперь он умел сдерживаться. А главное, он не поднимал на меня руку, даже когда я, упрямая и дерзкая, нарочно доводила его до предела.

После рождения нашей дочери он многое осознал.

Я наблюдала за ним, когда он держал малышку на руках, и сердце сжималось от счастья. Эмир, которого когда-то знали как беспощадного, теперь с удивительной нежностью касался крошечных пальчиков нашей Элеоноры. Его синие глаза, в которых прежде пылали ярость и желание, теперь наполнялись чем-то новым — чем-то тёплым, глубоким.

Каждый день он проводил с ней, играл, рассказывал ей что-то, даже если она ещё не понимала. А когда она начала узнавать нас, её улыбки становились для него лучшей наградой.

Эмир был с ней ласковым и заботливым, но со мной… таким же властным и грубым, как всегда. Я привыкла. Его не изменить, да я и не хотела этого. Он был моим. Моим диким, необузданным королём.

Аэрин готовился отправиться в Серенвиль. Он тяжело прощался с племянницей, но знал, что должен уйти. Эмир подсказал ему, что его мать, возможно, находится именно там. И ради неё он согласился править этими землями, стать верным правителем и помощником своему брату.

Я стояла у лестницы, наблюдая, как Эмир кружит Элеонору в воздухе, её звонкий смех наполняет зал, а в глазах мужа — не только любовь, но и клятва.

Он никогда не отпустит нас. Никогда не позволит никому забрать у него то, что принадлежит ему.

Я улыбнулась.

— Я счастлива, — прошептала я.

И знала, что это навсегда.

Королевство Эрегрин

Аспер

Он разрушил все мои планы. Возомнил себя черт знает кем и осмелился отправить наемных убийц в мое королевство. Эмир сошел с ума. Он растоптал все законы, нарушил порядок двора, перечеркнул вековые устои. Наши предки разделили королевства на четыре, чтобы сохранить баланс, и все жили в мире, пока этот безрассудный мальчишка не вмешался.

Я пытался помочь королю Фредерику — отцу моей жены Шарлин. Но эта война стала для нее ударом. Бедняжка перенесла слишком много потрясений… и потеряла ребенка, которого носила под сердцем. Я уничтожу Эмира, где бы он ни прятался.

Я не мог оставить Шарлин одну в таком состоянии, особенно когда мое собственное королевство кишит убийцами и ворами, посланными Эмиром, чтобы стереть меня с лица земли. Если бы не мать и Шарлин, я бы двинул всю армию и раздавил его, но вместо этого отправил лишь часть войск, чтобы помочь Фредерику удержать корону. Однако этого оказалось недостаточно.

Король Гектор Рунимор, тесть Эмира, тоже вмешался и бросил свою армию в бой. В итоге Серенвиль пал.

К счастью, мои люди успели спасти короля Фредерика и королеву Мари, и теперь они находятся под моей защитой. Эмир не сумел их уничтожить. Это значит, что его победа — пустышка. Я не позволю ему выиграть эту войну.

Сколько раз его предупреждали? Сколько раз ему давали шанс отступить? Но он выбрал войну. Теперь между нами нет ни союзов, ни мира.

И больше не будет.

Я не позволю Шарлин встречаться с сестрами Рунимор. Забудем о дружеских визитах, о совместных торжествах. Все это в прошлом.

Эмир разрушил все.

Но я разрушу его.

Я сидел рядом с Шарлин, нежно сжимая её хрупкие пальцы в своих ладонях. Она лежала на кровати, потухшим взглядом уставившись в потолок, и я знал, о чём она думает. Она винила себя.

Ребёнок… Наш ребёнок погиб на позднем сроке. Она пережила кошмар, слишком страшный, чтобы описать словами. Теперь её терзал страх — вдруг она больше никогда не сможет стать матерью?

Но я знал, что у нас всё получится. Я верил.

Я наклонился ближе, прошептав: