Чтение онлайн

Сегодня, впрочем, Эдварду повезло и он оказался в самом удачном месте. Он увидел совсем недалеко гладкую цветную скалу с высеченной в нем крепостью.

– Мы у Прибрежной крепости?
– зачем-то спросил он у Исимира, хотя вряд ли тот знал названия ардских крепостей.

– Что?
– как и следовало предполагать, Софирец его не понял.

– Ничего. Просто хорошо, что мы переместились сюда.

– Мы всегда сюда перемещаемся, - он качнул плечами.

«Занятно...», - подумалось Эдварду. Впрочем, он быстро нашел логическое объяснение: все люди, попадающие в мир ардов, оказываются сперва в Прибрежной крепости. Просто это всегда жертвы кораблекрушений и утопленники, а не пираты на своих кораблях. Но, вероятно, для них действуют те же законы.

– Я вырос в этой крепости, - ни с того ни с сего разоткровенничался Блейн, - странно, мы никогда не замечали на горизонте пиратские корабли.

– Мы редко перемещаемся и сразу уходим.

– Это правильно. Чужаков этот мир встречает жуткими бурями.

Исимил дернул бровями и кивнул, как бы говоря: «Я проверил это на своей шкуре».

– Я мог бы поговорить со своим другом...
– начал Эдвард задумчиво. Стоило определиться со следующими действиями, - потом мы можем встретиться где-нибудь. Где тебе удобно. Обсудить, что можно сделать с Майером.

– Да. Только сначала я хотел бы поговорить еще кое-о-чем, - Исимил выступил из-за штурвала, жестом приказал квартирмейстеру заменить себя, а Блейна хлопнул по плечу, призывая последовать за ним, - в моей каюте.

– Ладно, - Эдвард не стал задавать лишних вопросов. Фраза «в каюте» ясно давала понять: Софирцу не нужны любопытные свидетели. Пусть и из его же команды.

Они спустились с мостика и прошли в большую, но ужасно темную и мрачную капитанскую каюту.

Крохотные окна из мутного, но прочного стекла, были зашторены, всюду - завал из бумаг, карт и каких-то планов, на стенах висели раритетные сабли. Где-то здесь должна была быть и кровать... Но под грудой хлама Эдвард едва ли различил кресло против письменного стола и стула, к которому направился Софирец.

– Я хотел бы узнать о той женщине, которую погубил Майер. О сестре твоего друга, - сгребая со стола бумаги, выговорил Исимил.

– Лучше будет обсудить это с самим Гуннаром. Неуверен, что имею право...
– уж начал Эдвард.

Но Софирец его прервал:

– Ее звали Гарен, да?

Эдварду захотелось сесть.

– Судя по твоему лицу - да, - ответил Исимил сам себе.

– Откуда ты знаешь?
– Эдвард почувствовал себя беспомощным мальчишкой. Впрочем, Софирец ведь обещал его удивить.

– По всей видимости, - он медленно опустился на стул, - мы мстим за одну и ту же женщину.

Блейн протер глаза, на него навалилась странная усталость.

– Ты ведь понимаешь, что теперь обязан все мне рассказать?
– выговорил он хрипло.

Исимил ответил:

– Как и ты. Она была мне дорога. Она была моей женой.

Эдвард мотнул головой:

– Меня должны были пригласить на ту свадьбу. Я же близкий друг семьи.

– Полагаю ты тогда были слишком занят и учился ходить на горшок.

– Я приму это за комплимент, что я молодо выгляжу, - Блейн нахмурился, подался вперед и заговорил уже серьезно, - почему она никому о тебе не сказала? Судя по тому, что я знаю... Гарен была близка с родными.

– Она собиралась сказать... То есть, - Исимил тяжело вздохнул и опустил глаза, - она пыталась. Но не могла попасть сюда.

– В смысле?

– Она ждала ребенка. От меня.

Эдвард замер на мгновение, пытаясь уложить это у себя в голове. Со скрипом новость втиснулась в общую картину, и он смог заставить себя снова говорить:

– И как это связано?

– Я точно не знаю. Но Гарен думала, что предки ее не принимают. Из-за того, что в ней одновременно две души - ардская и человеческая.

Эдвард беспомощно стиснул губы. Он едва ли понимал тонкости духовного мира и все эти ардские штучки с душами и не мог рассудить, верна ли была догадка Гарен. Впрочем, вспомнив недавнюю историю этого мира, жесткое разделение между людьми и ардами, противостояние, которое встретили на своем пути родители Гуннара... Мысль, что предки могут отвергнуть ардессу, несущую под сердцем ребенка от человека, становилась правдоподобной.

– Она пыталась найти способ...
– Исимил мотнул головой, осознав, что говорит невпопад, - беременность была тяжелой. Раньше ардессы не рожали от людей и, по всей видимости, это сложнее, чем человеческой женщине понести от арда.

– Была какая-то легенда...

– О Веренике. Гарен постоянно ее вспоминала. Пыталась найти в ней ответ.

– Нашла?

– Что-то она определенно нашла.

У Эдварда почему-то холодок пробежал по спине. Он почувствовал, что подобрался к правде ближе, чем кто бы то ни было. Он знает историю со слов Гуннара. И сможет сопоставить с историей Исимила. Он может во всем разобраться. Прямо сейчас.

– Что она нашла, Исимил?

Не было в мире более разочаровывающего ответа, чем этот:

– Я не знаю.

– Ты издеваешься?!
– Эдвард хлестнул руками по воздуху, но тут же понял, что обвинять вдовца - последнее дело, и быстро извинился, - прости, я просто...

– Я знаю. Я тоже хочу знать правду, - он сложил пальцы в замок и задумчиво отвернулся, - мы с Гарен много путешествовали. Она погрузилась в древние учения о душах. Пыталась выяснить, что знают люди, какие у них есть способы взаимодействовать с ними. И она была очень близка к чему-то... Она говорила о переселении душ, об обмене ими, как это было в той легенде про Веренику, про заключение душ в предметах... Но в Софирии случился государственный переворот. Моя семья, моя страна были в опасности. А у Гарен уже был большой живот. Я должен был вывезти родных в безопасное место, и спрятать любимую там, где ее не найдут враги султана. Беременная невестка паши - слишком хороший повод для шантажа, - Исимил поморщился, - Гарен решила поехать в Дубиншофт в Фазории. Там у нее был давний друг.

По интонации Софирца сразу стало ясно, о ком он говорит.

– Винсент Майер, - заключил Эдвард.

– Трусливый торгаш. Однажды Гарен спасла его в одном кораблекрушении, и он к ней присосался. А она была слишком добра, чтобы оттолкнуть эту гадину.

– И что было дальше?

Исимил как-то неестественно вытянулся, лицо его побелело и приобрело выражение, как у тяжело больного человека, напряженное, измученное, испуганное.

– Ничего. Больше я ее не видел, - он замолк, и Эдвард не стал давить на него. Было ясно, что это самая сложная часть истории, - моего отца убили, чудом удалось вывезти мать и сестер... Когда я приехал за Гарен, чтобы спрятать ее там же, где я спрятал их...
– он тяжело сглотнул, - Майер заявил мне, что Гарен мертва. Что она умерла при родах. И ребенок тоже умер, - вдруг его лицо скривилось, губы расплылись в злобной ухмылке, - но в могиле, на которую он указал, лежал какой-то старик, а не она с ребенком. И ни один врач, ни одна повитуха, травница или бабка не принимали у нее роды. Дубиншофт большой. Но я обошел их всех. И когда я вернулся к Майеру. Ткнул его носом в его же ложь... Он ничего не сказал. Он не дал мне ответы. Даже когда я разбил ему морду - он смолчал, - Исимил поморщился, - эта тварь узнала что-то важное от Гарен и хотела приберечь для своей выгоды. Он убил ее, чтобы воспользоваться этим! Убил ее и моего ребенка!
– Софирец вскочил и так сильно ударил ладонями по столу, что бумажные башенки развалились, листы полетели по каюте, а сам стол затрясся, будто бы от страха.

Эдвард молчал, однако... В голову ему засела странная мысль: ни Исимил, ни Гуннар не знали наверняка, что Майер виноват в смерти Гарен. Он, определенно, в ней замешан. Но что именно случилось? И... Где ребенок? Гарен разбилась о скалы на пути от Прибрежной крепости к Оплоту. Но она не была в тот момент беременна.

– Гарен добралась сюда, - вдруг выговорил Блейн. Он так погрузился в размышления, что не уследил за языком и не подумал, как это может повлиять на Исимила.

– Что?
– Софирец уставился на него недоуменно.