Чтение онлайн

И я стала одной из прокаженных, что само по себе смертный приговор, но еще и убийство.

Когда пробегала через прихожую комнатку осмотрелась. Взгляд привлек висевший на крючке тулуп и огромные валенки. Оставаться в альконе было нельзя, красное одеяние слишком яркое в белоснежной зиме.

Путаясь, я рывками стащила платье через голову, оставшись в одной нижней сорочке из светло-серой шерсти, затолкав алькон в шкаф под тряпки, и набросила тяжелый овечий тулуп, в котором утонула. Из рукавов торчали лишь кончики пальцев, и то если потянуться. Зато тепло почти до щиколотки, которые были надежно закрыты от ветра и снега.

Решив, что валенки тоже не будут лишними, прямо в своих закрытых туфлях вскочила в них, сразу почувствовав себя в ловушке. Убежать, если погонятся, с таким якорем точно бы не получилось, но на это и не надеялась. Единственным моим шансом было покинуть монастырь незамеченной. Все равно пойманную преступницу надлежит казнить.

Но я не хотела умирать. Создатель, за что ты так со мной! Забрал отца, дом, мою прежнюю жизнь, но я не сломалась. С покорностью приняла твою волю, радовалась малому. Но и это отбираешь. Я хочу жить, просто жить, в тишине и покое. Зачем же послал эту силу!

Магию всегда называли ошибкой Создателя. Говорят, он так любил своих детей, что захотел их приблизить к себе, послав им чудеса, но дар оказался больше чем Создатель планировал. И вот увидев, что человек грешен и слеп в своих поступках, понял ошибку и отправив на землю дар инквизиторов, чтобы ее исправить.

— Проклятье! — прошипела, когда длинная овчина зацепилась за гвоздь на проходе.

Я выскочила во двор, где мелькали рабочие. Деревенские выполняли свои дела и не особо внимательно разглядывали друг друга. С виду я теперь ничем не отличалась, а потому незамеченная прошла мимо.

Сразу же не пожалела, что утеплилась. Даже сквозь сбитую шерсть пробирался мороз и щипал.

Из-за угла донеслось конское ржание, но там же были слышны голоса и звуки падавшего с лопат снега.

— Давай, еще вот с этой стороны и можно ехать.

— Скажите матери-настоятельнице, что дорога свободна.

Прижавшись спиной к стене, я выглянула.

Высокая почтовая карета, вся облепленная снегом, с зашторенными окнами, была запряжена тремя гнедыми лошадьми. Кучера на вожжах не было, видно отошел проконтролировать процесс расчистки.

Глухой гул и последовавший за ним скрип оповестили, что все готово к отправлению.

Сердце бешено застучало. Это был мой шанс. Почтовая карета поедет к ближайшей станции, там же я смогу скрыться незамеченной.

Прошмыгнув возле топтавших снег лошадей, обошла спокойно стоявших лошадок и, рискуя потерять валенки, запрыгнула на багажные места, где стоял большой сундук для вещей.

С трудом, но смогла открыть высокую незамкнутую крышку и шустрым ужиком юркнула внутрь, придерживая, чтобы не было грохота. Мне повезло, вещей лежало мало, видимо, что всю почту доставили, а тут валялись чьи-то пожитки и инструменты. Иначе из-за бумаг не смогла бы пролезть.

Нашарив в углу грубую мешковину, притянула ее к себе, накрывшись с головой, и свернулась калачиком в углу. Оставалось лишь ждать и надеяться, что судьба заведет в дружелюбное место, откуда удастся выбраться живой.

Подумалось, что стоит помолиться, но тут же откинула эту идею. Создатель явно больше не слышит меня или наоборот, насылает беды. Уж лучше оставаться одной. К тому же, я привыкла, что никому нет до меня дела.

Сквозь толстое дерево звук искажался, слов и голосов не разобрать. Я слышала громкий окрик, свист, однотонное бормотание. Затем все стихло. Ежесекундно ожидая, что крышку убежища откроют, а меня выволокут наружу, Я дрожала и искусала губы в кровь. Во рту стоял солоноватый металлический привкус.

Было страшно думать о том, что произойдет, когда карета остановится. Или меня найдут. Вообще даже предполагать, что дальше делать не могла. Поэтому решила запретить себе думать.

Сильное напряжение дало о себе знать, и убаюканная тишиной, я ненадолго задремала. Разбудил резкий толчок, что я едва не свалилась в другой угол от наклона, но все стало на место. Карета лишь мерно подрагивала от нетерпеливо переминавшихся и всхрапывавших лошадей.

Снова донеслись голоса, пол прогнулся, и хлопнула дверь.

— Н-ноо, пошла! — удалось разобрать и мы пустились в путь.

Я облегченно выдохнула и, откинувшись на спину, беззвучно засмеялась. Вся буря эмоций лавиной накрыла меня. Смех был болезненным, искаженным, я испытала разочарование и облегчение одновременно. Боясь быть пойманной, жадно хотела понести наказание, избавившись от камня, лежащего на груди, закончить свои мучения. Но сама не могла сдаться. Не так меня учил отец. Я наследница северного герцогства, мы не склоняем головы перед проблемами.

Веселье перешло в тихие всхлипы, а затем и вовсе в рыдание. Было жалко себя, хотелось, чтобы кто-то прижал к груди, позволив спрятаться в тепле и безопасности. И знать, что мой защитник не позволит плохому случиться. Но отца нет, мама тоже умерла очень давно, даже не успев подарить любви и заботы.

Абсолютно одна в этом мире, некому поручиться и защитить, некому обнять и поддержать. Ни денег, ни документов, ни вещей, ничего, что могло дать надежду.

Я прижалась щекой к застеленному мешковиной дну сундука и заснула с мокрыми от слез щеками. И удалось проспать всю дорогу, пока не разбудил рывок от замершей кареты.

***

Эмилия

Сквозь сон все звучало неразборчиво, но его тут же сняло, как только поняла, где я нахожусь. Прорыв магии, смерть девочки, побег. Голова гудела, а еще я так замерзла, что не чувствовала ног.

— Господин, полоз треснул, видать, коряга какая попалась. Хорошо, что доехали, не развалились.

Кто-то выбрался на улицу, карета покачнулась, снег скрипел под ногами, человек явно приблизился к моему схрону. потянулся, тряхнув затекшими плечами, и наклонился, осматривая полозья.

— Вот скажи мне, Велих, как можно было угробить две кареты за неделю? Ладно, на моей с колесом беда…, - сказали устало. Голос показался мне знакомым. По спине пробежал холодок ужаса.

— Дак, колесо по снегу не прошло, завязло, а вытаскивали мужики и разломали, дубины. Я причем? Снегопад, опять же, начался — возмутился, наверное, возничий, судя по простому говору и шмыганью носом.

— Я, наверное, не уследил, так? — теперь господин явно злился, хотя и произнес спокойно.

Слуга тут же замямлил то ли извинения, то ли оправдание.