Чтение онлайн

Дождь закончился, и погода стояла тихая. Потому и гомон людей в общинном доме слышался в разы сильнее. Он веселились, смеялись, ахали и охали. Вдруг они замолчали, а потом принялись недовольно кричать. Ула потянула Арлена прочь, на холм. Там оказалась тропка, правда, размытая дождем. Но удивительным образом грязь не скользила и ощущалась твердой почвой.

Они быстро взобрались на вершину. Арлен оглянулся и увидел, что из общинного дома к ним неслась толпа с факелами. Но взобраться на склон так же резво они не могли. Неужто, Ула подсобила?

— Добежим до леса, спасемся, — сказала она охрипшим голосом и указала в сторону чернеющих в ночи деревьев.

Арлен кивнул. Он перехватил покрепче руку Улы и рванул вниз по склону. Ула не поспевала и спотыкалась, потому Арлен притормозил, подхватил ее на руки и побежал со всей возможной скоростью. Земля под ногами удивительным образом была ровной и прочной. Вскоре они достигли тракта, перебежали его поперек и уже неслись к лесу. Добежав до ближайшего дерева, Арлен стал замедляться. Углубляться в лес ночью — плохая идея.

Он остановился, аккуратно опустил Улу на ноги и сразу плюхнулся задом наземь. Дыхание сбилось, за грудиной горело огнем. Он громко дышал через рот, стараясь прийти в норму.

— Думаешь… Не догонят? — спросил Арлен и оглянулся в сторону тракта. Огней видно не было.

— Они не пойдут в лес, — уверенно произнесла Ула.

— Почему?

— Потому что лес — это жизнь, а они колдуют от смерти, — ответила она и присела рядом.

— Не понимаю, — покачал голов Арлен.

— Кровью они колдуют, а лес крови не любит. Видел их губы? Кровью измазаны.

Колдуют? И они ведьмы что ли? Но, видимо, уже не лесные. Может, про таких байки ходили? Жертвоприношения, поклонение темным силам, пакости людям.

Дыхание все еще было тяжелым и говорить было сложно. Потому Арлен коротко спросил.

— На кой?

— Чтобы околдовать нас и подчинить своей воле. Удивлена, что с тобой не сработало, — улыбнулась Ула и добавила. — Залог.

— Издеваешься?

— Слегка, — улыбнулась она еще шире. И сердиться на нее не получалось.

Она привалилась к его плечу, обхватила руку и зашептала. Становилось легче и теплее. Скоро Арлена сморило окончательно. Он повалился на спину, сгреб ойкнувшую Улу в объятья и уснул.

Мерзавец.

Проснулся под утро. Дождь стих, только лужи да влажная трава остались. Ула лежала на его груди, закинув ногу поперек его бедер. Она уже не спала и смотрела на него зеленью глаз.

Арлен чуть ослабил объятья, и Ула поднялась. Он поднялся следом. Без волков в лесу было непривычно.

— Мы не успеем до темноты, даже если будем весь день топать. Надо найти ночлег, — сказала Ула. — Хотя кое-кто отлично поспал.

— А ощущение, слово не спал дня два, — пожаловался Арлен, громко зевнул и приподнявшись на носки потянулся. — Пойдем до трактира. Все равно больше идти некуда.

— Нас оттуда погонят без денег, — подметила Ула, но все же направилась к тракту. Дойдя до крайнего дерева она добавила: — Только на тракт лучше не выходить.

И пошла вдоль по кромке леса. Арлен поспешил за ней.

— Насчет денег ты верно говоришь. Обчистили нас, ироды. И все равно окромя трактира идти некуда.

Дальше шли молча. То ли оттого, что настроение у Улы было лучше, то ли потому что шли лесом, Арлену было спокойнее. И он начал думать.

Если покинет Бренну, ничего ей не объяснив, то останется мерзавцем. Если уйдет от Улы и оставит ее в одиночестве, будет тем же мерзавцем. Значит, надо выбрать одну из них и объясниться с другой. С Улой хорошо, ее хочется защищать, на нее хочется смотреть, ее хочется трогать. И спать с ней в обнимку очень приятно. Он ведь приврал, что спалось ему плохо. Пусть и на сырой земле, но с ней, и уже все не так плохо.

Но ведь и с Бренной ему было хорошо. Не просто же так он бежал к ней сразу, как только заканчивал с делами в поле. Правда, сейчас и не вспомнить уже. Странно все это.

Если подумать получше, то и саму Бренну Арлен помнил плохо. Ни цвет глаз вспомнить не мог, ни ощущение ее кожи, ни запах. Ничего. И даже первый поцелуй помнился очень смутно. А ведь столько времени с ней провел.

Снова зарядил дождь, и они решили вернуться на тракт. От того поселенья отошли уже порядком, и страшиться было нечего. Люди навстречу попадались редко, все промокшие, продрогшие и злые. Оно и понятно. Тракт тоже потихоньку размывало.

До деревеньки с трактиром дошли еще до заката. Трактирщик, ожидаемо, не захотел отдавать комнату бесплатно. Даже женатикам, которых обокрали. В этот раз Арлен спорить не стал, лишь взял руку Улы в свою. Она ничего не сказала, но взялась поудобнее, чуть повернув ладонь. Из трактира пришлось уйти. До вечера еще было время, и его стоило потратить на поиск ночлега.

Одинокие бабки тоже просили денег за постой, семьи же и сами еле помещались в своих домах, и места для гостей у них не было.

Арлен не сдавался и спрашивал всех подряд. Одна из бабок не выдержала урчания его голодного живота и выдала по порции похлебки обоим.

— Зря вы так побираетесь, — сказала она, пока Арлен и Ула кушали. — В дожди вам никто не даст постой за так. Путники будут пережидать непогоду, и все будут стремиться хапнуть поболе.

— Да нам хоть в хлеву уголочек, и того хватит, — продолжал упрашивать Арлен.

— Дык в хлеву лошадей да телеги ставить будут. Нету там бесхозных уголочков, — продолжала бабка. — Вы лучше с кем-нибудь из путников в трактир попроситесь. Вот ты, девка, не на сносях случаем?

Ула помотала головой, не отрываясь от еды.

— А вот ты говори, что на сносях, да живот поплотнее тряпицей обмотай, дабы правде подобней было. Погодь, тряпицу тебе вынесу.

Бабка скрылась в сенях, и Арлен с Улой остались на завалинке доедать похлебку. Мимо ходили люди. Кто-то так же бегал по всем домам, выпрашивая ночлег подешевле. На соседней улочке разразился крик и спор, похоже, о цене договаривались. Вскоре бабка вышла со старой дырявой тряпицей в руках.

— Давай доёдывай шустрее да вставай, будем тебе пузо наматывать, — поторопила она и принялась скручивать валик из ткани. — Вон как ешь, за двоих. Точно не с ребеночком? Али мужа радовать не хочешь раньше времени?

— Точно, — уверенно ответила Ула, отставила плошку на завалинку и отдалась в руки бабки. Та ее ощупала и начала наматывать тряпку, имитируя небольшое пузико.

Арлен на пару благостных мгновений представил Улу с животом и чуть не подавился. Отгонять надо от себя такие мысли, отгонять. Ничего же пока не понятно. Еще и Бренна в деревне осталась, а он тут… Мерзавец!

Поблагодарив старушку, они направились пытать удачу с путниками. Но почти все женщины тоже были на сносях и требовали комфорта и отдельной комнаты. А мужчины без женщин уж очень плотоядно на Улу смотрели, и Арлен сам отказывался. Ула не перечила и вообще сама почти не говорила, только если ее спрашивали.