Заложники Света
Шрифт:
…Архэл вернулась в свой дом, в свой мир. Здесь не было ни величественной роскоши белых дворцов архитектора-Эрнолтинаора, ни алой символической бесконечности степей Эласа.
Она не любила постоянства. Ее дом – дворец без крыши – стоял в окружении буйной зелени и цветов. Потолком здесь служило небо. Звездное ночью, солнечное, прозрачное, густо-синее днем. Дождевые тучи всегда проплывали мимо, повинуясь желанию хозяйки, и только теплый ветер залетал внутрь. Шелковые блестящие драпировки, мраморные статуи, ковры и простые скамьи, хрустальная посуда и оружие – все это лежало, висело, стояло, где придется.
Архэл подбежала к высокой арке, и тут же с темно-зеленого куста сорвалось в воздух облако сиреневых цветов, или бабочек, а может быть птиц. Ангел протянула руку, и одно из этих созданий опустилось ей на запястье. Все-таки бабочка: с резными крыльями и хоботком, испачканным в пыльце. Архэл нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда создала ее, но так и не смогла. Бросила щит на кровать, покрытую ковром, сняла ножны с мечом, стянула волосы на затылке широкой алой лентой. Вместе с щебечущим роем бабочек-птиц взлетела, широко распахнув крылья.
И снова на нее накатила неожиданная безудержная безграничная радость, восторг, счастье. Они кипели в сердце, переливаясь через край, и захлестывали все вокруг. Свет, пение без слов, ветер, волны океана, несущиеся навстречу небу. Кто сказал, будто мир создан из мутного, бесформенного Хаоса? Архэл чувствовала, что его лепили из бесконечного потока счастья. Лили струйкой расплавленного золота в синюю небесную чашу. Она сама – пылинка, взлетевшая с этого сверкающего чуда, – хранит в себе воспоминание о самом первом солнечном луче, самом первом ветре…
Ангел взлетала все выше, подхваченная вихрем, в котором кружились бабочки и солнечные блики. Каждое мгновение ее жизни было счастьем… Должно быть счастьем… Но она не могла раствориться в нем до конца.
Снова из другой реальности пришло ощущение чужой беды. Архэл как будто резануло острым холодом, светлый радостный мир раскололся, впуская черное облако. Боль, отчаяние, пустота… Многократно повторяющееся эхо беспомощности, ненависти, ужаса. Сквозь гармоничное безмолвие к ней продирался отчаянный зов: «Помоги! Услышь! Откликнись!» Она не знала, кто зовет, но видела изломанную фигуру на самом дне глубокой пропасти, а за ее спиной растекалась волна отчаяния и смерти… Чувства, непереносимые для ангела. «Из глубин… взываю… к тебе…» – прошептала Архэл, падая вниз, в темноту и пустоту…
Она лежала в траве. В мягкой густой траве, пахнущей свежо и остро. Солнце ласково касалось лица, ветерок тихонько трогал крылья, словно просил взлететь снова. Архэл села, захватила полные пригоршни душистого луга, прижалась к нему лицом. Но это не помогло. Она снова выпала из своего безмятежного уютного мира. Ангел перестала чувствовать его настоящим. Реальность была другой. Темной с красными полосами. И черной фигурой, которая тянула к ней руку со скрюченными болью пальцами и просила о помощи. А в ушах стоял тяжелый грохот и гул…
Архэл снова легла на землю. Травинки посыпались из ее ладоней. «Они не понимают и не чувствуют того, что чувствую я. Даже Эласеор, наверное, не понимает. Он не проникает в это страдание до конца… Мои сильные братья и мудрые сестры… Их миры слишком далеки, закрыты, их свет настолько силен, что рассеивает любую тень. Разве я смогу описать им мои видения, разве я сумею объяснить, что такое человеческая боль!?»
Ангел вскочила, сильным взмахом расправила крылья и полетела вперед и вверх, сквозь ясную безоблачность своей зеленой долины…
Эрнолтинаор любил музыку природы. В его огромном, ослепительно-белом дворце жил не умолкающий шелест песка, шепот ветра, журчание воды.
Каждый зал звучал по-своему. В одном шумел летний ливень. В другом волна перебирала мелкие камешки, терла их друг о друга. В третьем печально и протяжно пел дельфин – его голос летел из морской глубины, повторяя разные мелодии…
Шаги Архэл звенели на мраморных плитах, разбивая шелест и шепот. Эхо испуганно заметалось под потолком, повторяя отзвуки ее беспокойства. Волны загрохотали, выбрасываясь на берег, где-то вскрикнула испуганно чайка, смолк дельфин, певший не хуже морских сирен… Тревогу она несла с собой. Тревогу и дисгармонию…
Архиангел [30] читал, когда Архэл вошла. Он поднял голову, увидел ее сверкающие доспехи, строгое нахмуренное лицо, услышал лавину звуков, которая неслась следом. Солнечный луч упал на страницы книги. Архэл показалось, что они тут же отозвались мелодичным звоном, и буквы, вспыхнув золотом, спелись в затейливый узор. Она поспешно тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение. Выхватила меч из ножен и швырнула его под ноги старшему брату. Клинок зазвенел по мрамору, описал сияющий полукруг и замер. Эрнолтинаор поднял взгляд, полный спокойного внимания, на Архэл.
– Я знаю, что надо делать, – сказала она.
Сияние над страницами книги померкло, мелодичный перезвон колокольчиков стих. Гроза звуков, разбуженная тревогой неожиданной гостьи, оборвалась. Ангел-архитектор закрыл книгу.
– Вот, что нам нужно. – Архэл указала на свой меч, узкой светящейся полосой лежащий у его ног. – Мы должны спуститься туда. Вниз. К людям. Нельзя больше ждать. Нельзя, слышишь?! Они зовут. Я внимаю этому зову постоянно. Это мучительно! Невыносимо!
Эрнолтинаор отложил книгу и указал в кресло напротив (кажется, того не было только что). Архэл опустилась на мягкое сидение, сложила руки на коленях, крепко переплела пальцы. Он продолжал молча смотреть на нее, улыбаясь едва заметно. И был прав. Пришлось глубоко вздохнуть и начать объяснять заново.
– Мы – это ты, я, и Элас. Нам нужно спуститься на землю. К людям. Они нуждаются в нашей помощи. Мы должны откликнуться.
Архэл посмотрела на меч, все еще лежащий на полу и блестящей полосой разделяющий их с Эрнолом.
– Скажи, ты ведь тоже слышишь? – Это прозвучало почти умоляюще. – Ты чувствуешь их боль?
– Через тебя, – он улыбнулся, и в глубине дворца снова робко зазвучала волшебная мелодия. – «Свет, который сильнее любой тени…» Ты думала это про меня?
– Про тебя тоже.
Архэл нагнулась, подняла меч, положила его на хрупкий столик, возникший возле руки, встала из удобного кресла и пересела на пол возле ног архиангела. Закрыла глаза, прислонилась лбом к его колену.
– Ты очень сильный и очень мудрый. Скажи, что нам делать.
Архитектор тронул меч, и тот тихо зазвенел, запел, откликаясь на это прикосновение.
– Мы должны спуститься вниз… – задумчиво повторил он…
Трисмес стоял рядом. Бледная тень на черной стене.
– Я дал тебе свою силу.