Чтение онлайн

— Господин чувствует себя лучше? Господин чего-нибудь желает?

— Спасибо, — невпопад отозвался друид. Его мутило. Перед глазами всё плыло, но кажется, боль стала чуть легче. Через минуту явился врач.

Ссохшийся, седой как лунь старик, прячущий лысину под белую шапочку, зато с бородой, доходившей до пояса, и заплетенной на конце в аккуратную, истончающуюся косицу. Доктор либо не владел языком, либо не счёл нужным вдаваться в объяснения — общупал более-менее целые участки, осмотрел повязки, перехватившие, как оказалось, левую ногу и плечо, одобрительно поцокал языком, сделал пометки в пухлой обтрёпанной тетради и ушёл.

Всё тот же слуга принёс поднос с едой. Тарден героическим усилием заставил внутренности перестать противно сжиматься и отвернулся.

— Ты должен есть, — Эйлас бесшумно прикрыл за собой дверь.

— Не могу, — честно признался юноша, — потом.

— Не можешь, а надо, — сочувственно покачал головой Советник. Он опять приземлился на жесткий стул возле кровати и загремел посудой. Тарден почувствовал сладкий запах листьев асилики, смешанный с чем-то терпким и незнакомым.

Подгребая локтями, он сел, опираясь на подушки и тщась унять головокружение. Когда радужные круги перед глазами отступили, он наконец-то смог рассмотреть гостеприимного хозяина. Эйлас протянул ему чашку.

— Спасибо, — прохрипел он, и протянул бледную руку. Тёплое терпкое питьё приятно было цедить маленькими глотками.

— С тобой всё будет в порядке, — заверил Эйлас, — здесь тебя никто не посмеет обидеть. А когда ты поправишься — мы обсудим, как нам доставить тебя обратно в Руад-Исс и чем возместить тебе ущерб. Ведь я так понимаю, друиды равнодушны к золоту?

Юноша отвернулся. Чашка мелко подрагивала в тонких пальцах с содранными костяшками.

— Тарден, — тихо, успокаивающе и вкрадчиво проговорил Эйлас, — в конце концов, и я тоже виноват в том, что эти кретины так с тобой обошлись. Но не суди по ним обо всех в Хатервинге. Они уже наказаны по всей строгости, если тебя это интересует. А если я могу что-то сделать для тебя — только скажи…

— Ты ничего не сможешь сделать, — прошептал парень, — и ты прав: мне не нужно ни золото… ни дорога в мой лес.

— Что? — не понял Советник.

— Я не могу вернуться, — тихо, обреченно проговорил Тарден.

Эйлас непонимающе сдвинул брови:

— Конечно можешь. За тобой смотрит лучший врач в замке; скоро ты почувствуешь себя лучше и сможешь отправиться домой. Разумеется, воинов для охраны я подберу сам…

— Вы не понимаете, — покачал головой юноша, — мы не должны… мы не можем уходить из леса.

— Почему? Ведь друиды — странствующий народ. Если б вы жили только в лесу — о вас вообще никому не было бы известно.

— Есть обучение. Испытание. И заветы, нарушать которые нельзя.

— Но ведь ты это сделал не по своей воле!

— Не важно, — разбитые губы предательски дрогнули, — теперь это всё не важно, — и он разрыдался, отчаянно, горько, по-детски, выпуская из себя всю боль и обиду, несправедливость последних дней и страх перед бесцветным будущим, где больше не будет ни священной омелы, ни серебряного серпа, ни костра в кругу белых камней. Останется только память — одним из тихих голосов в шепоте листьев.

Эйлас обнимал рыдающего юношу, раз за разом проводя рукой по густо-каштановым волосам, и как заклинание повторял:

— Плачь, малыш, плач. Всё пройдёт, всё будет в порядке, ты поплачь…

Неделя пробежала мимо, рассыпая мелкую суету и заботы с той лёгкостью, с которой серебристая лиса машет пушистым хвостом. Но вслушиваясь в оживленное течение очередного утра, Рона вдруг обнаружила, что ей совершенно нечего делать. Ни одного мало-мальски важного поручения от дяди на сегодня ей не досталось, а весь запас запланированных приключений был израсходован ещё позавчера, когда по пути к конюшне ей попался Ингар — так выразительно покрасневший и столь стыдливо отводящий глаза, что она забыла даже сказать что-нибудь колкое. А потом плюнула — и не поехала кататься.

Было во всём этом что-то неправильное. Особенно когда лэрд Ариверн с лёгким поклоном здоровался с ней, безукоризненно-вежливо, но отводя тяжелый мрачный взгляд — щемящей болью отзываюсь воспоминание о белозубо скалящемся нахале, усадившем её на единорога. Надо же было так влипнуть, чтобы красавец-воин у неё за спиной… увёл и трахнул её собственного парня! Где-то подспудно росло и зрело ощущение, что это скорее смешно, чем грустно…

В надежде развеяться она достала с полки припавший пылью учебник по магии. Неприбранная комната нагоняла тоску, у дяди в кабинете слышались какие-то посторонние голоса, на любимой башне между зубцами гулял игривый ветер, задевая страницы — и в поисках укромного места чтобы поучиться, лэсса забрела довольно далеко.

Тихий закуток, скрытый густыми камышами, радовал приятным ощущением защищенности. Здесь она пряталась в детстве, прогуливая нелюбимые уроки, купалась в ледяной воде ручья, впадающего в Мерь; здесь писала неловкие стихи, когда ей было всего четырнадцать, и она впервые отчаянно влюбилась.

Мысли об учёбе скромно почили на раскрытой двести восемьдесят первой странице, под заглавием «наведение тумана: понятие и принципы», Рона блаженно потянулась и скинула лёгкие сапожки. Вода манила свежим холодом и поющим звуком перекатывающихся струй. Этому наваждению хотелось поддаться…

Подумав, она стянула через голову шелковую сорочку, потом оставила на песке неизменные бархатные бриджи и пошла по ручью. От холода заломило пальцы ног. Она рассмеялась и, набрав полные ладони воды, плеснула себе в лицо.

За этим занятием её и застал Лейральд. Нежданный свидетель бесшумно раздвинул рукой камыши, удивляясь, что понадобилось юной лэссе в кустах позади замка… и замер от нахлынувшего восторга. Девушка безмятежно улыбалась, волосы переливались в ярком солнечном свете как чешуя саламандры, а бледная кожа, ласкаемая солнцем, была нежно-золотистой, словно сияя изнутри. Он рад был её увидеть, его неумолимо тянуло к этой вздорной самоуверенной девчонке; его заражала острота её эмоций, спонтанность поступков, живость… просто жизнь. Ральд забрёл сюда по дороге из замка — ему нужно было переговорить с Эйласом, а тот оказался занят. Идея обогнуть замок с теневой стороны, не иначе, была подсказана тем особым чутьём, которое способно привести обладателя именно туда, где ему нужно находиться — чутьём, искусно культивируемым и поощряемым легендарным немертвым командиром — ведь именно оно делало солдат его полка идеальными убийцами.

Лэсса между тем закончила купание, выбралась на круглый серый валун, потянулась, подставляя беззащитное тело ласковому ветру, и при этом так бесстыдно выгнулась, что даже у мёртвого случился бы приступ незапланированного вожделения.

— Доброе утро, — тихий голос вплёлся в шорох камышей. Она чуть не оступилась на своём камне. Руки мгновенно прикрыли обнаженную грудь, взгляд метнулся в поисках опасности. Увидела, узнала, разозлилась на себя и обрадовалась его приходу — всё это в короткую долю секунды.