Чтение онлайн

— Будешь ещё так пугать — получишь нож под рёбра. Тебе всё равно, а мне приятно, — ехидно сообщила Рона и снова потянулась — совершенно его не стесняясь.

Ральд несколько растерялся. Что это — глупость? Или детская непосредственность? Предрассудки — дело хорошее и выгодное. Но когда, на благо любимого полка, надо молча проглотить тот прискорбный факт, что какая-то наглая рыжая умница не просто не испытывает священного трепета, а вообще не соизволит брать в расчет факт его (Ральда) присутствия — становится как-то не по себе. Немертвые лишены эмоций; они не знают страха. Но гордость-то у них могла остаться?

Между тем лэсса выбралась из воды.

— Хочешь искупаться? — радушно предложила она, натягивая сорочку на покрывшуюся зябкими пупырышками мокрую кожу.

— Спасибо, я воздержусь.

— Полжизни теряешь, — она вытерла широким рукавом лицо и, загадочно улыбаясь, сделала шаг навстречу. Лейральд подался назад. Промокшая тонкая ткань великолепно обрисовывала все изгибы её молодого нежного тела, делая картину ещё более захватывающей, чем когда она стояла на камне практически обнаженной, — ни с чем не сравнимое удовольствие!

— Тебе виднее, — пробормотал Ральд, снова отступая на полшага. Что она делает? Как будто ашерра заходит в бок своей добыче… вот зачем ей понадобилось так откровенно выставлять из распахнутого ворота сливочно-белое плечо? Шаг, и ещё один…

Всплеск! Наглая рыжая ведьма оттеснила его к скользким, покрытым тиной камням, и он немедленно оступился, изобразив в воздухе бесподобное сальто — и сел в ледяной ручей, черпнув воды сапогами и добротно намочив штаны.

— Ах ты..!

— А нечего было подглядывать, — она, разумеется, уже натягивала бриджи, отбежав на безопасное расстояние.

— Это бесчестно!

— Тебе же не холодно!

Ральд скрипнул зубами с досады. Тебе бы такое «не холодно», умница.

Подхватился слитным движением, словно зверь, который только притворялся раненым — и кинулся вдогонку за задорно улепётывающей насмешницей.

— Мне очень интересно, — жалобно мяукнула Рона спустя короткое время, — что ты собирался делать, если бы всё-таки догнал?

Лейральд невозмутимо пожал плечами. Гладкое деревце, по стволу которого взбежала вверх нашкодившая лэсса, на поверку оказалось тонким и неудобным. Ветка, на которой она прикорнула, гнулась, ветер продувал мокрую насквозь сорочку, так что они мёрзли вдвоём — Рона наверху, а мокрый до подштанников немертвый — на страже.

— Ну не убьёшь же ты меня, в самом деле, — закинула она пробный камушек. Ральд с сомнением хмыкнул, — может, разойдёмся миром?

— Это потом, — пообещал он. И, поощряемый непонимающим зябким стуком зубов, пояснил, — после того как ты озвучишь первую часть.

— Первую часть?

— Ну, да. Сперва ты замолишь свои грехи (хотел бы я знать, как), а потом мы, безусловно, разойдёмся миром. Не убивать же тебя…

Но и этот замечательный план провалился с треском — в буквальном смысле сопровождённый сочным хрупаньем здоровой молодой ветки. Рона ещё некоторое время повисела, уцепившись за оставшийся сук и отчаянно перебирая ногами, но замерзшие пальцы проиграли нежеланию признавать свои ошибки, и девушка свалилась… то есть свалилась бы, не подставь Лейральд руки — тоже изрядно одеревеневшие.

Итог оказался плачевным: они оба барахтались на земле, среди песка и травы, отчаянно пытаясь то ли освободиться друг от друга, то ли задушить…

Роне стало жарко. От этих сильных рук, от льдисто-холодных пальцев, касавшихся её тела сквозь тонкую, бесполезную ткань, расходились по коже обжигающие круги, заставлявшие прижиматься сильнее, ближе, откровеннее… да что же это?!

— Пусти… — её голос оказался неожиданно тихим и неуверенным.

— Да, — пальцы скользнули по шее, запутались в коротких рыжих волосах.

— Да пусти же… — и Рона сама не смогла побороть искушение тонкими ладонями проследить жесткую линию его скул.

— Хватит, — он дёрнулся, как от удара. Внезапно всё встало на свои места.

Ральд подхватился с земли, помог ей подняться, отряхнул налипшие на безнадёжно испачканную сорочку травинки — всё это с непробиваемо равнодушным лицом. Коротко кивнул, развернулся и ушёл, оставив Рону в изумлении смотреть ему вслед. Ещё не сразу она почувствовала, что пронизывающий ветер от ручья, всё же, неприятно холодит лопатки. Думать о произошедшем не получалось, да и не хотелось вовсе. Хотелось — догнать шагающего широким шагом немертвого, повалить обратно на песок и целовать, пока с лица не сойдёт эта бледная, беспристрастная мина.

Солнце ещё не взошло, когда Тарден, тяжело опираясь о стену, выбрался из комнаты. В просторном, но тёмном помещении он чувствовал себя как в пещере — заваленной неподъёмными валунами, откуда нет выхода. Просторная льняная хламида вряд ли могла быть подходящим одеянием для того чтобы ходить по замку. Однако его собственная одежда пропала ещё в пути, а попросить слуг принести что-нибудь он за незнанием языка не мог, да и не стал бы.

Лэрд Советник услышал его опасливые шаги и насторожился: что понадобилось юноше ночью, одному в коридоре? Нечего было и думать проследить за ним незаметно, а отправлять кого-то из слуг было неразумно — толком не освоившийся в замке друид мог испугаться, решив, что сделал что-то не то. Эйлас поднялся из кресла, расставаясь с мечтой всё-таки подремать немного перед рассветом, и поплотнее запахнул тяжелый домашний халат.

— Тарден, — негромко окликнул он, и тот, вздрогнув, обернулся, — это я, — успокаивающе проговорил Советник.

— Приветствую вас, — синие с прозеленью глаза смотрели с испуганной неуверенностью.

— Не спится? — сочувственно проговорил лэрд.

— А вам? — ответ сошёл бы за дерзость, не будь это сказано печальным, где-то сочувственным тоном.

— И мне, — покорно согласился Эйлас, разглаживая усталую морщинку между бровей.

Они вместе поднялись по узким крутым ступеням на Восточную башню; кое-где Советнику приходилось поддерживать юношу под локоть, чтобы он не оступился. И перед ними раскинулись пустоши — вереск в предрассветном тумане блестел благородной сединой, как виски Советника, небо на востоке зеленело, как печальные глаза друида.

— Я видел сон — как вереск тлел,

Покорен. Покорён.

Кто миром правил — не у дел —

Тиран — обожествлён.

Огнём — колючим и слепым,

Отравой, жгущей плоть -

Булат, и сталь и серый дым -

Суров войны господь.

Как мёртвый хруст сухих дерев

Мешался в гулкий стон -

Я слышал траурный напев

Всех тех, кто побеждён.

Клинок, вгрызавшийся в броню,

Огонь, пожёгший лес…

Загнило древо на корню —

Что держит свод небес…

Тарден говорил тихо, бледными губами выплёвывая слова по одному, почти не задерживаясь, чтобы подобрать следующую фразу.

— Хватит, — хрипло и резко проговорил Эйлас, жилистой рукой прихлопнув ладонь юноши к парапету, — ты тоже это чувствуешь, да, малыш? Мне снилось… много раз, — он сжал его тонкие пальцы в своём железном кулаке, развернул, заглядывая в глаза, — так вот. Этого не будет. Ты слышишь? Так не будет.