Чтение онлайн

Они зашли в библиотеку, вернее, в небольшую читальню, прилегающую к ней. По вечерам здесь горел камин, но сейчас свет струился только из окна. Рона с тоской покосилась во внутренний двор: не сверкнут ли где ободряющим зелёным огнём глаза сторожевой кошки? Но пока она упражнялась в магии, на небе сгустились тучи и звери попрятались в ожидании грозы.

А в душноватой, пропахшей деревом и книгами комнатке надвигающаяся буря ощущалась настолько отчётливо, будто целое грозовое облако запихнули туда для устрашения одной маленькой лэссы. Ей даже показалось, что воздух предостерегающе потрескивает.

— Садись, — прошелестел барон. Рона взглянула ему в лицо из-под полу опущенных ресниц. Бледная, пергаментная кожа собралась жесткими складками возле бесцветных губ, впалые щёки добросовестно обрисовывали череп. Обаяния, пожалуй, добавляли идеально-ровные, густые и гладкие брови, но из-под них колючей пустотой сверкали такие пронзительно-бесцветные глаза, что лэсса поёжилась и поспешила уставиться в пол.

— Спасибо, я постою.

— Как хочешь, — равнодушно прошипел барон и опустился на тяжелый старинный стул, — нам предстоит с тобой один разговор.

— Меня… ждёт дядя, — неуверенно проговорила Рона.

— Врать нехорошо, — доверительно проскрипело в ответ. Затем некромант выдержал паузу, входе которой внимательно просветил взглядом сжавшуюся лэссу.

«Всё-таки, наверное, глаза его были карими… лет эдак тыщу назад» — совершенно некстати подумала она, но тут барон продолжил:

— А ещё нехорошо… совать свой тонкий маленький носик в те дела, которые тебя не касаются, — Рона даже несколько расслабилась от привычного начала нотации, однако продолжение заставило её подавиться вдохом, — и искушать моих верных воинов тоже совсем ни к чему.

— Я не..! — начала было Рона, и замолчала, повинуясь короткому жесту некромантской ладони.

— Когда-то… ну, впрочем, тебе ничего не скажет дата — ты слишком молода, чтобы представить себе это время — как все неживые, даже (хе-хе-кхе)… даже я, был обычным магом. В те годы я был женат на прекрасной лэссе, имя которой тебе тоже совершенно ни к чему. Она родила мне сына. Шли годы, мой мальчик вырос, стал воином, магом… затем он, как я, посвятил себя Смерти. Потом и его сын, и его… но ни один из них не смог стать мне достойным приемником. Они рождались, взрослели, умирали, воскресали, а потом оставляли этот путь, так и не поняв величия открывшейся им за порогом власти. И каждый раз я надеялся, что уж этот потомок окажется достойным принять великий дар бессмертья, сможет стать равным мне — и тогда я, наконец, уйду на покой… а ветвь потихоньку вырождалась. Тебе никогда не представить себе, каково это — видеть угасание собственного рода в веках. Так продолжалось до тех пор, пока однажды у моего далёкого правнука не родился сын, лишенный магической силы.

Что-то защекотало сознание Роны; какая-то мысль серым мышонком вертелась, щекоча все остальные взъерошенной шерсткой, словно говоря «ну повернитесь же, подвиньтесь — и всё сразу станет понятно»…

— … тогда я понял, что это конец, — всё так же ровно и отстраненно продолжал некромант, — загнившее дерево сжигают. Но сначала я должен был устроить судьбу последнего, появившегося на свет. Тогда шла затяжная война — это ты уже должна знать — война с Руад-Иссом, и я не сумел, как следовало бы, избавиться от младенца в колыбели. А вернувшись, понял, что нет смысла убивать без толку, когда любой достойный воин может стать частью моего главного, бессмертного детища. Вот видишь — и совершенно напрасно про меня рассказывают сказки, будто я тиран и убийца невинных. Если смерть должна произойти — путь это будет смерть во благо…

Рону передёрнуло.

— Вижу, ты меня поняла, — удовлетворенно проскрипел барон Ангерн, — а это значит, ты понимаешь, как важно… хорошенько подготовиться к дороге в немертвый мир. Ничто не должно мешать… (хм-кхм) держать…

«У человека должен быть выбор» — хотела сказать Рона, но бледные губы просто отказались выплюнуть дерзкий ответ. Барон между тем поднялся.

— Я же говорил тебе сесть, — между делом напомнил он, проходя мимо, мазнув по её плечу и боку полой развевающегося серого бархата, от которого веяло могильным холодом, — я позову слуг. Ты своему дяде нужна живой и здоровой (хе-хе-хе-кхе-кхе)…

Его шаги были не слышны в коридоре.

Рона почувствовала, что ей отчаянно не хватает воздуха. Надо же, какая честь: сам бессмертный барон явился, чтобы провести воспитательную работу. Надо где-нибудь записать — потом детям расскажет; хотя нет — у детишек от этого будут кошмары. Лучше просто толкнуть рукопись кому-нибудь из современных сказителей — пусть по кабакам начнут гулять «сказки дедушки Ангерна». Просто прелесть! Бесстрашные менестрели озолотятся.

На нетвердых ногах она выскочила в коридор, пока и правда не пришёл кто-нибудь из слуг и не навёл панику. Скорее — добраться до комнаты, а там распахнуть окно, вдоволь надышаться сырым, прохладным ветром. Замёрзнуть от него — только чтоб отпустил кошмарный озноб, оставшийся в память о разговоре с немертвым.

Немертвый… вон они какие на самом деле. Та самая мысль, которая пушистым живым комочком завозилась в сознании пока она слушала барона, наконец-то оформилась в полноценную картину, да так резко, что Рона едва не споткнулась посреди коридора.

Конечно, барон — самый страшный из немертвых. Но рядом с любым из них люди испытывают, конечно, не такой могильный холод, но, по меньшей мере, дискомфорт. В то же время, некий боец бессмертного полка запросто ведёт с ней задушевные беседы, знает про прогулку на единороге, смотрит, как она загорает, критикует музыку, которая ей нравится — и всё это без малейшего вреда для здоровья лэссы…

— Ах ты гад! — в сердцах выплюнула вслух оскорбленная невинность, досадуя, что не догадалась раньше, — так ты живой… ну сейчас твоему дедушке придётся взяться за досрочное воскрешение — плевать мне, готов ты там или не готов!

Она бортонула плечом зазевавшегося лакея, зло рыкнула на подвернувшуюся под ноги служанку с подносом, не ответила на приветствие учителя Дженно, и неизвестно сколько ещё ни в чём неповинных обитателей замка пострадали бы в ближайшем будущем, но тут случилось страшное: путь разъяренной Роне преградил её обидчик.

— И кто это тебя так разозлил? — наивно спросила ничего не понимающая жертва предстоящего убийства.

Вместо ответа Рона цепкими маленькими пальчиками ухватила его за рукав, развернула и потащила за собой по коридору, не слушая удивленных заверений, что это, по меньшей мере, нелепо.

За последние дни в её комнате развился ненавязчивый бардак. Книги были старательно разложены по кровати, золотые сережки и кулон (надевала на какое-то мероприятие в присутствии Губернатора) бережно уложены на исписанный черновик посреди письменного стола, куртка упокоилась на дверце шкафа, а аккуратная сопка нижнего белья стыдливо прикорнула посреди подоконника, кокетливо вывешивая полоску кружевного чулка, как издевательский язык насмешника. Впрочем, сейчас её это совершенно не волновало. Она зло прищёлкнула пальцами — и щеколда на двери испуганно скользнула в пазы, отгораживая их от внешнего мира.

— Вы! — обличительный палец указывал Лейральду в грудь, не давая ошибиться в том, в чей адрес полилась последующая тирада, — низкий, подлый, бесчестный, наглый идиот! Упырь, мразь и сволочь. Пижон и актёр! Фальшивка, дери вас крылатый ящер!.. — она замахнулась и отвесила обалдевшему мужчине горькую, обиженную пощёчину, но не рассчитала силы (или от полноты чувств споткнулась обо что-то вроде пустой чернильницы, оставшееся по недосмотру на полу) и с размаху проехала щекой по шершавому налокотнику его лёгкой брони.