Чтение онлайн

Прислонился лбом к двери после того, как мужчина скрылся. Сколько еще придется лгать? Мало было нарушить обет безбрачия, поддавшись собственному желанию, как сейчас я в буквальном смысле сгораю от желания увидеть женщину, которая принадлежит другому. Какие чувства теперь у нее в душе? Нора и раньше не жаловала Тауруса, а теперь имела полное право его ненавидеть. Меня она тоже теперь ненавидит? Самое ужасное, что до сих пор я не знал, что будет вечером. И даже не предполагал, как можно сделать так, чтобы спасти всех девушек от гибели.

Голова гудела от усталости и недосыпа, но я не мог тратить драгоценное время на сон. Сел за стол, разгребая текущие дела, в надежде, что на меня снизойдет озарение, и я найду выход. Бросил взгляд в сторону статуэтки Омада, что стояла в углу комнаты.

– Накажи меня за то, что я предал клятву, - обратился к нему то - ли с просьбой, то - ли с мольбой. – А ее не нужно: она достаточно настрадалась в жизни.

До самого вечера не поднимал головы от бумаг, понимая, что ситуация в стране намного плачевнее, чем я полагал. На чистый лист стал набрасывать заметки из того, в чем было необходимо убедить Тауруса и Совет. Отвлек помощник, доложивший, что меня ожидают на ужин в том крыле, где поселены «лилии».

Обтер шею и грудь холодной водой из кувшина, засунул лицо в глубокий таз на мгновение, чтобы жар хоть немного отступил. Надел чистую рубашку и пригладил волосы. Набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул. Дал себе установку, что буду спокойным и недосягаемым, чтобы не происходило.

В комнату вошел уже тогда, когда большая часть магистров расселась по одну сторону длинного прямоугольного стола, а напротив них сидели девушки, между которыми расположились и их мужья. Таурус, как и положено, находился во главе стола и, завидев меня, махнул рукой в приглашающем жесте. Прошел, стараясь не смотреть в лицо той, что сидела аккурат напротив меня. Плащ был возвращен обратно около часа назад, и записки, как и прорехи, я не обнаружил. Искренне надеялся, что Нора все поняла. Краем глаза отметил, что она повернулась лицом к излишне худой девушке и что-то тихо говорит той. Лишь обращение Тауруса ко всем нам заставило Нору развернуться и на короткий миг встретиться со мной взглядами. Ощущение было, словно меня ударили под дых. Незаметно сжал раковину рукой – теперь эта привычка стала постоянной и навязчивой. Надавил сильнее, чтобы вновь уколоться об острый край и прогнать из собственной головы видение того, какой я видел любимую женщину в последний раз. Лучи утреннего солнца позволили увидеть изгибы совершенного тела, на котором остались следы моих поцелуев и ласк. Растрепанные длинные волосы, которые прикрывали торчащие темные соски и живот. Руки, будто специально раскрытые для объятий; податливое тело, которое приняло меня, пока Нора еще находилась во сне. Отклик женщины тогда был невероятно страстным, и я сам ненавидел себя за то, что оставил ее такую: раскрасневшуюся, утомленную моими ласками и невероятно нежную.

После положенной молитвы все приступили к трапезе, и только тогда я невольно обратил внимание на обилие еды. Стол был буквально заставлен всевозможными блюдами, которые с большим удовольствием поглощались магистрами, Таурусом, молодыми людьми, и с меньшим – девушками, присутствующими здесь. Мне самому не хотелось есть, и я поймал себя на мысли, что жую что-то, не чувствуя вкуса.

– Госпожа Ирмис, Вы вновь ничего не едите, - вопрос Тауруса был направлен к той худой соседке Норы, которую я заметил ранее. – И смотрю, Ваши подруги решили последовать такому же скверному примеру, - теперь тон звучал поистине зловеще.

– Благодарим Вас за заботу, магистр Таурус, - рыжеволосая девушка с полноватой фигурой мило улыбнулась наставнику, словно совершенно не испытывала страха по отношению к мужчине. – Ваши повара готовят превосходно. Но дело в том, что мы все случайно услышали сегодня о том, что дети в приюте вот уже несколько месяцев не видели хлеба и пирогов, не говоря уже о сладостях.

Девушка выразительно посмотрела на заставленный стол, а мне кусок встал поперек горла. Почему в бумагах и донесениях ничего не говорилось о том, что дети голодают???

Встал из-за стола и на изумленный вопрос Тауруса ответил, что срочно займусь этим сам. Коротко поклонился девушке, поблагодарив ее за сведения, которые по какой-то причине не получил.

– Вообще-то я занимаюсь делами этого приюта, - теперь из-за стола поднялся Люциус.

– Правда? – Взглянул на него с укором в глазах. – И как мы будем говорить о милосердии и жертвенности, если не в состоянии помочь детям, о которых некому позаботиться кроме Ордена!

– Севир! – Прикрикнул Таурус недовольно, - Ты не можешь взвалить на себя обязанности всех членов Совета!

– Обязанности магистра Люциуса мне вполне по плечу, наставник, - поклонился мужчине и покинул столовую, убеждая себя не смотреть в сторону Норы, которая, как и остальные присутствующие, внимательно следила за ходом разговора.

Как зол я был в тот момент, но не позволил этому чувству проявиться на лице! Отправился на кухню, приказав собрать не только готовую еду, но и принести запасы в самое кратчайшее время. После отправился в знакомый храм, заставил привести жрецов, отвечающих за детей, и стал узнавать подробности. Помимо этого приказал срочно накормить всех уже сегодня, напугав, что теперь буду лично следить за делами приюта.

Вернулся ближе к полуночи и столкнулся в коридоре с Люциусом неподалеку от собственной спальни.

– Думаешь, ты лучше всех нас, Севир? – Прошипел он, помня о том, что моя комната находится совсем близко к покоям Тауруса.

– Странно слышать подобное от тебя: ты так давно мечтал стать одним из магистров, что должен был проявлять особое рвение к своим прямым обязанностям.

– Мое дело следить за другим! – Люциус выставил руку вперед и потряс ей передо мной.

Выглядело нелепо, учитывая, что мужчина был головы на полторы ниже меня.

– Правда? Тогда думаю, ты не против, что я снял с тебя тяжелую ношу по присмотру за детьми, - направился к двери спальни, давая понять, что разговор окончен.

– Я припомню тебе это, когда буду смотреть за твоим падением, - попытался напугать меня мужчина напоследок, но я не обратил внимания на угрозу.

Добравшись до постели, рухнул прямо в одежде, понимая, что у меня совершенно нет сил. Но перед тем, как закрыть глаза, подумал о Норе. Спит ли она сейчас? Или находится в объятиях Гийома? В сердцах ударил по покрывалу, а потом еще и еще…

Сон, несмотря на безумную усталость и пережитые потрясения, пришел ко мне лишь под утро.

Вина. Вот, что я чувствовала каждый день, просыпаясь в той комнате, что была мне отведена Советом Ордена. Я смотрела на хмурого Кассия, который стоял ко мне спиной, позволяя спокойно одеться. Из-за меня он вторую неделю был вынужден спать на полу. Откуда я знала, что он был хмурым и недовольным? Чувствовала и знала, потому что его состояние напрямую зависело от меня. Круг замкнулся. Я была виновна.

Я восемь лет играла в кроткую жену Аяксу, который и в подметки не годился моему нынешнему супругу. Позволяла наместнику делать со мной все, что он хотел, но с Кассием так не вышло…

Он так обрадовался, когда я согласилась стать его женой! Смотрел на меня с тем блеском в глазах, который я видела однажды на набережной реки Морт. Пока жрец проводил церемонию, чувствовала горячую руку, крепко удерживающую меня. И молилась про себя, полагая, будто Кассий не питает иллюзий относительно этого брака. Считая, что все это – уловка мятежников, чтобы насолить жрецам и Совету Ордена.