Чтение онлайн

Возможно, где-то такие работы и существуют, давно написанные, но мне, к сожалению, в открытом доступе они не попались. В моей личной библиотеке уже есть даже, так назову, «введение» к такому историко-поэтическому «Путеводителю» – книга «Странники в вечности» издания 2012 года. Александр Аркадьевич Долин там представил ретроспективу японской поэзии от вака до гэндайси. Отчасти позволяют с оптимизмом об этом думать и книга Екатерины Кирилловны Симоновой-Гудзенко «Япония VII-XI веков. Формы описания пространства и их историческая интерпретация», новые работы Надежды Николаевны Трубниковой и Марии Владимировны Торопыгиной в области литературной географии и топонимики, а более того, именно в части исследования «Иллюстрированного путеводителя по знаменитым местам столицы» – «Мияко мэйсё дзуэ», как раз повествующего о посещении примечательных мест Киото.

Хотя у меня есть немало возможностей получить некоторое количество научных текстов, учитывая свою собственную ученую степень, но, ориентируясь на совершенно рядового любознательного читателя, этими возможностями пользоваться не стал, вот и пришлось использовать то, что было доступно к прочтению, что называется, без лишних затруднений, буквально в «два клика» клавиши компьютерной мыши, поскольку мог уделить своему любимому занятию всего пару часов в день.

И, что удивительно, дорогие любознательные читатели – а нас таких, убежден, не так и мало на самом деле, – что в моих многолетних любительских занятиях переводами с японского, корейского, теперь и китайского гораздо легче было найти научные или образовательные ресурсы на иностранных языках, размещённые по всему миру в сети Интернет, чем исследования наших отечественных востоковедов.

В чем же претензия, можете вы поинтересоваться. Да в том, что в открытом доступе очень мало материалов, и если ты сам не являешься частью того же самого «кружка самоопыления», то цена вопроса доступа к электронным копиям, не то что к бумажным монографиям, становится существенной, в то время как в искомом материале по интересующей вас теме будет всего два-три слова, безусловно, расширяющие кругозор, но, возможно, которые даже не будут использованы в цитировании, а только в списке использованной литературы.

Цена знаний наконец-то стала не только материализовываться, но и виртуализироваться: тебе будет закрыт доступ к облачным хранилищам, к представляющей для тебя интерес информации, если твой статус или ранг не подтверждены деньгами или принадлежностью к определенному научному кругу. Новый Ломоносов должен будет пройти не из Архангельска в Санкт-Петербург, а как минимум идентификацию пользователя баз данных. В связи с этим иногда задаюсь риторическим вопросом: а исполняет ли научная интеллигенция свой общечеловеческий и гражданский долг просвещения общества? В отношении общества своего круга – да, нет никаких сомнений. В остальном сомнения есть, и очень большие. Кто бы и что бы ни говорил об авторском и интеллектуальном праве, научные сотрудники, получающие оплату за ученые степени и должности на кафедрах институтов, проводящие исследования на гранты из бюджета и публикующиеся в вестниках научных трудов, не имеют морального права взимать дополнительную плату за доступ к таким работам, особенно в случаях, когда не в каждой публичной библиотеке имеется экземпляр в свободном доступе. Совершенно другое дело, когда автор сам издает свою книгу за свои собственные деньги или собирает средства на публикацию по подписке. Хотя мы знаем, что не каждое издательство возьмется за публикацию, если не увидит окупаемости вложенных средств, а на «самотек» вообще не обращают внимания.

Это претензия «в огород» сборников «История и культура традиционной Японии», серии «Orientalia et classica. Труды Института восточных культур и античности» и «Вестника Московского университета. Серия 13. Востоковедение» – все их тексты были мною собраны по многочисленным площадкам электронных публикаций, не имеющим, увы, никакого отношения к их официальным сайтам размещения. Но если научные статьи и в этих изданиях публикуются на средства авторов, то, разумеется, об этом надо обязательно информировать читателя. Просто отмечу, что в моей личной библиотеке больше всего книг Александра Аркадьевича Долина, а виртуальная библиотека давно стала гораздо объемнее реальной, находящейся на книжных полках, на которых нет свободного места.

Учитывая, что сайты, где были размещены прочитанные публикации, не входят в перечень запрещённых Роскомнадзором, а я указываю при цитировании авторство, то не усматриваю в данном случае признаков состава нарушения авторских прав на данные научные труды, ведь, смею предположить, их создавали в целях просвещения простого народа, к которому относятся и рядовые любознательные читатели, а не для поддержания индекса цитирования. Ведь даже те, относительно (всего корпуса исследований) немногие публикации, которые в свободном доступе размещены в ссылках на официальных станицах профессорско-преподавательского состава московских Института стран Азии и Африки, Института восточных культур и античности, Санкт-петербургского института восточных рукописей РАН и Восточного факультета СПбГУ, позволят каждому читателю взглянуть на мир под другим ракурсом и задуматься о тех вопросах, которые раньше, возможно, даже не могли и возникнуть. Поэтому чувство благодарности за их труд побеждает сожаление об отсутствии прямого доступа ко всей имеющейся научной базе, хотя… хотя для любознательных читателей, на самом деле, это не препятствие. Наоборот, возникает желание хоть отчасти оправдать доверие авторов научных исследований и литературных переводов, поделившихся своими знаниями с нами, своими читателями.

Тех, кто захочет пройти такой же путь, хочу сразу предупредить: вы, разумеется, сможете увидеть все оригиналы переводимых стихов, они размещены на сайте библиотеки dl.ndl.go.jp или на ресурсе miko.org, но если вы так и не сможете увидеть всю красоту оригинального текста, то перевод подстрочника всегда будет вам казаться слишком одномерным и маловыразительным, – не бойтесь этого, так и должно быть. Красота не столько в слове, сколько за словом.

Почему сам пишу эти заметки? Хороший вопрос… В последние годы все чаще и все больше встречаю сетевые публикации переводов классической китайской и японской поэзии – нет, не молодыми профессиональными переводчиками, а такими же, как я, вчерашними читателями чьих-то переводов, которые обратились к оригиналу и поделились своим прочтением-переводом с такими же читателями. Пишу для тех, кто, прочтя оригинал, захочет обогатить отечественную словесность сочетанием образов, аллюзий, перекличкой лирических тем и описаний исторических событий, создав новый перевод, а точнее, свое прочтение оригинала.

Однако прошу, избегайте и той крайности, когда вам дополнили оригинальный текст такими «цветастыми» деталями или такими мельчайшими подробностями, о которых в оригинале и не упоминается. Я являюсь ярым противником «разжевывания» каждой аллюзии в собственных стихах, но к комментариям переводчиков отношусь с особым пиететом – не просто с уважением, а с чувством глубокой признательности, которая тем сильнее, чем пространнее и подробнее такие комментарии.

Кто-то из переводчиков любил повторять, что переводчик прозы – раб, а переводчик поэзии – соавтор, но для меня это работает иначе: для того, чтобы стать соавтором, сначала стань соучастником в том же времени и месте, и лучше бы «не увлекаясь переводом с русского на русский» в попытке осовременить лексику оригинала VIII века Китая или Японии, используя словарь России XIX века, тогда, может быть, станешь и соавтором.

Да, переводчик, но в первую очередь – человек, обладающий не эксклюзивным правом на трактовку оригинала, а человек, понимающий смысл и позволяющий читателю интерпретировать текст самому, только помогая более полному восприятию произведения своими комментариями, а не навязывая только одно прочтение.

Очень порадовало, что есть и другие энтузиасты заочного изучения истории китайской и японской словесности ради собственного удовольствия, получаемого от познания разнообразия культур окружающего мира, безвозмездно делящиеся информацией, чаще всего публикациями Александра Николаевича Мещерякова (у его произведений самый высокий рейтинг «народного» цитирования в том смысле, что его работы чаще всего выкладывают для чтения на всевозможных неофициальных ресурсах).

С большим интересом прочел материалы к его докторской диссертации и узнал, что во всех трех антологиях канси больше всего стихов императора Саги.

Действительно, кто же будет с этим спорить, особенно с его рангом и статусом, но проверил на всякий случай: да, более девяноста стихов. Ещё мне понравилась фраза, приведу цитату дословно: «Из высших сановников лишь Фудзивара Фуюцугу (775-828) достойно представлен десятью стихотворениями» (см. Мещеряков А.Н. Древняя Япония: культура и текст.-М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. – стр. 62-63).

Действительно, любой обладатель этой фамилии будет представлен достойно в любой императорской антологии, но если посмотреть на структуру «представленных десяти стихов», то получается несколько иная по настроению картина. Составители «Рёунсю» включили в сборник три стихотворения Фуюцугу. А ведущим составителем следующей антологии, «Бункасюрэйсю», выступил сам Фуюцугу, и включено им в сборник уже шесть своих собственных стихов – ровно столько же, сколько отобрано им в собрание стихов, принадлежащих кисти одному из первых составителей «Рёунсю» – Сугавара-но Киётомо, но меньше, чем у Оно-но Минэмори и государя Дзюнна (по восемь стихов). А вот в «Кэйкокусю» включено всего лишь только одно стихотворение Фуюцугу. С чем это связано, нам ещё предстоит выяснить. Хотя, возможно, в самом предисловии «Рёунсю» и содержится ответ.