Чтение онлайн

Все дело в том, что мать Камму, Такано-но Ниигаса, была потомком корейского короля Пэкче Мурёна, ещё ее называют «последней принцессой Пэкче», а в самой Нагаоке жило много представителей иммигрантских корейских родов. Иными словами, новый год был для императора Камму полон надежд на полное освобождение благодаря поддержке корейского «землячества» от власти буддийского диктата древней Нары. На самом деле история ещё более запутанная, потому что изначально буддизм пришел в Японию именно через древние корейские государства Силла, Когурё и Пэкче, где буддизм стал официальной религией с 384 года и постепенно теснил местные синтоистские верования.

Но многим ли надеждам на светлое будущее суждено сбыться? История полна как раз обратными примерами, в их число попал и переезд императорского двора из Нары в Нагаоку. Рассчитывать, что власть отдадут без всякого сопротивления, по меньшей мере наивно, по большей – абсолютно непрофессионально для опытного политика, которым, возможно, считал себя император Камму, да разве он был такой один.

Вечером двадцать третьего дня девятого лунного месяца четвертого года Энряку произошло умышленное убийство, и младшему брату императора Камму, наследному принцу Савару, было предъявлено обвинение в том, что именно по его приказу застрелен из лука Фудзивара Танэцугу – один из тех, кто разрабатывал план переноса столицы из Нары в Нагаоку. За это Савара-синно (титул «синно» носили принцы крови, возможные наследники престола) был отправлен в ссылку, но так как виновным себя не признал, заявил, что был оклеветан завистниками, то по дороге отказался принимать пищу и умер в храме Отокуни-дэра.

Результатом этой драматической акции протеста против выдвинутого обвинения в отношении одного наследного принца, который тут же был лишен этого звания, стало назначение наследным принцем старшего сына императора Камму – принца Атэ-синно. В дальнейшем время ещё раз покажет, что на примере наследного принца Савары наследный принц Атэ ничему не научился.

В этот же самый год нёдзю Внутреннего дворца императора Кудара-но Эйцугу (Нагацугу, встречаются даже чтения как Ёсицугу) родила сына – принца, которому при рождении присвоен старший второй ранг (Шони).

Наверняка у мальчика было детское имя, которое ему присвоили на седьмой день от рождения, но об этом история пока умалчивает, так же как и о том, где именно родился ребенок. В отличие от его сводного брата, императора Саги, день рождения известен (7 сентября/3 октября 786 года), точная дата рождения маленького Ансея (назову его так) не установлена, так же, как и место рождения. Но позволю себе сделать предположение, что если даты рождения приходятся на январь – март, то он мог с матерью оставаться ещё какое-то время в Наре и появиться в Нагаока-кё несколько позже. Если кому-то из профессиональных исследователей истории средневековой Японии известно точное место рождения, то обнародуйте опровержение моей гипотезы. С удовольствием с вами соглашусь. Наверняка в три-четыре года ему надели первые хакама – интересно, завязывал ли ему пояс отец-император? Какие из знатных родственников прислали ему хакама именно для этой церемонии?

Какой же рассказ о детстве без упоминания о родительской семье. Здесь тоже не без нюансов.

История его отца, императора Камму, вошла во все учебники японской истории, но не история матери, что неудивительно, хотя она не менее интересна. Мать господина Ансея (по-другому я пока его и не называю) Кудара-но Эйцугу (Юкицуги) была дочерью Асукабэ Настопаро, по некоторым свидетельствам, род которого, возможно, ведет основание от двадцать четвертого короля Пэкче Тодзу (Тонсон) (годы правления 479-501).

Наверное, в этом моменте не было бы ничего особо примечательного, но вот тут есть одно «но». До 875 года Кудара-но Эйцугу была первой женой Фудзивары Утимаро и родила ему двух сыновей – Манацу и Фуюцугу. В этом факте опять нет ничего примечательного. Род Фудзивара в борьбе за выживание роднился со многими кланами, как бы сейчас сказали, присутствующими на территории влияния и представляющими интерес с точки зрения политической и военной поддержки. Так, на территории провинции Муцу представители рода Фудзивара заключали политические браки (замирения) с наиболее влиятельными вождями эмиси, с которыми же систематически велись боевые действия по оттеснению с занимаемых племенами эмиси территорий.

Нераскрытым остается вопрос: каким образом жена Фудзивары Утимаро, мать двоих детей, то есть, по меркам средневековой Японии, дама «бальзаковского возраста», оказалась младшей служительницей Внутреннего дворца?

Да, всем известно, что матерью императора Камму была Такано-но Ниигаса, род которой велся от двадцать пятого короля Пэкче Мурёна (в китайском чтении У Нин ван), поэтому сам император, будучи просто принцем и не имея статуса наследного, осознавал, что его шансы занять престол стремятся к отрицательным числам, так как он лишь «на одну половину японец, а на вторую – кореец». Все-таки предпочтение в наследовании престола отдавали детям не от смешанных браков с представителями иммигрантских родов.

В то же время во Внутреннем дворе императорского дворца самого Камму находились, по меньшей мере, три представительницы корейской диаспоры в Японии. Опять же что неудивительно с точки зрения политических браков правящей династии.

Но вернемся к Кудара-но Эйцугу, которая, став первой женой Фудзивары Утимаро, родила двух сыновей-погодков Манацу (в 774 году) и Фуюцугу (в 775 году). Затем следует десятилетний «заговор молчания» в доступных информационных ресурсах, а в 785 году мы уже находим официальные упоминания о ней как о младшей служительнице самой низшей степени седьмого ранга Внутреннего двора, но родившей принца от императора Камму.

В некоторых, особенно стыдливых, источниках особо оговаривается момент, что к этому времени брачные отношения с Фудзиварой Утимаро были уже прекращены, что невольно складывается впечатление о наличии некоторых сомнений в отношении отцовства третьего сына Кудара-но Эйцугу. Не знаю, чем вызваны такие специальные оговорки и уточнения, ведь во времена императора Николая I мужья фавориток императора награждались внеочередными званиями и орденами благодаря «служению» своих жен в императорских покоях, при этом рожденные дети в императорскую семью не входили, записываясь на фамилии мужей.

Опять же, наверняка более профессиональные исследователи института семьи и брака Японии периода Хэйан смогут поведать нам об этом моменте более подробно, когда материалы их исследований станут более доступными широкому кругу любознательных читателей. Будем с большим интересом ждать, возможно, кому-то из уже живущих и работающих захочется поделиться с нами своими знаниями, а может быть, тем, кто придет им на смену, осталось дожить до этого счастливого момента. Причем мне приходилось читать различные статьи японских историков, занимающихся изучением рода Фудзивара, там прямо говорят, что благодаря «вкладу» Кудара Эйцугу во Внутренние покои императора Фудзивара Утимаро получил повышение и укрепил свое влияние в окружении императора Камму. А вот в своих дневниковых записях Фудзивара Фуюцугу упоминает мать несколько под другим написанием имени, что и породило некоторые сомнения относительно того, кто на самом деле его мать.

Так сложилось, что маленький Ансеи оказался по материнской линии связан с представителями Северного дома клана Фудзивара: Фудзиварой Манацу и Фудзиварой Фуюцугу были его сводными старшими братьями. А по отцовской линии, если придерживаться официальной версии императора Камму, он обзавелся многочисленной группой родственников, большая часть которых были друг другу единокровными братьями и сестрами. То, что ещё имеет значение: формально Ансеи – «кореец на две трети», так как его мать и бабушка по отцовской линии были представительницами королевских династий корейского государства Пэкче.