Чтение онлайн

Могу только предположить, как протекали его детство и ранняя юность в окружении, но обращусь к известной публикации 2009 года в серии «Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности. Япония в эпоху Хэйан». Вот что мы читаем в примечании под номером сто двадцать к переводу докладной записки, где господин Ансеи уже полностью титулован в соответствии со всеми своими званиями и регалиями: «…был одной из самых известных личностей раннехэйанского периода. В его „Жизнеописании“ сообщается, что с малых лет он проявлял интерес не только к „охотам и военным забавам“, что было типично для отпрысков знатных фамилий, но и к изучению китайского литературного наследия, а в возрасте пяти лет наизусть знал „Сяо цзин“ („Трактат о сыновьей почтительности“)».

Первоначально по прочтении этого текста радости моей не было границ. Ну наконец-то, думалось мне, не надо будет тратить время на долгие поиски информации, ведь все уже есть в этом «Жизнеописании», на которое ссылается переводчик, надо только найти оригинал или перевод текста оригинала и можно сразу переходить к работе с подстрочниками стихов. Но не тут-то было. В тексте, предваряющем публикацию переводов, включенных в названную хрестоматию, в примечании под номером сорок буквально, точнее, дословно: «…несмотря на колоссальный массив информации по политической, экономической, социальной и бытовой истории периода Хэйан, содержащейся в дневниках придворных аристократов, в хрестоматию переводы этих источников не вошли». Причем, следуя логике размещения данного примечания как раз к тексту с упоминанием докладной записки господина Ансеи, получалось, что переводчик прочел это «Жизнеописание» в каком-то из документов, процитировал его в комментарии сто двадцатом, но источник не указал просто потому, что «объем источников слишком большой». Ну, если так можно делать в академических публикациях, то уж в заметках на полях прочитанного даже не любознательного, а самого простого читателя, предназначенных для таких же, как он, самых обычных читателей, которым интересно читать об истории, традициях, поэзии средневековой Японии, а не для того, чтобы на кафедрах мериться индексами цитирования, такое вполне допустимо. Так что извините, уважаемые профессиональные исследователи эпохи Хэйан, никаких претензий к данному тексту в отсутствии ссылок на источник не принимаю. Ведь для вас это работа, а для нас – просто увлечение, занятие по интересам. Мои заметки не для профессионалов, вы это все и без меня гораздо лучше и больше знаете, я пишу для тех, кто любит читать, узнавать что-то новое в том, что казалось давно известным. Если в моих заметках допущена серьезная ошибка в исторических датах или описании событий, то это просто повод задуматься, насколько четко изложена общепринятая точка зрения в научных публикациях, потому что в основе заметок – именно классические работы по истории поэзии Японии, которые мы, читатели, изучаем не с меньшим интересом, чем коллеги по кафедре. Вот для таких любознательных читателей эти заметки и напутствие, и почти путеводитель.

В принципе, ничего больше представлению о том, как прошло детство молодого господина, называю его уже ставшим мне привычным именем Ансеи, сто двадцатый комментарий так и не дал. До сих пор остаются для меня неуточненными вопросы: какой именно из отрывков первой главы «исторических записок» был прочитан в день проведения обряда первой книги, повторял ли вместо принца текст помощник или он сам, кто и какие китайские стихи сочинил в честь этого дня на вечернем пиршестве? Когда мальчику дали вместо детского имени истинное имя, в одиннадцать или шестнадцать лет? При достижении совершеннолетия обряд покрывания головы над ним проводил Великий министр или другой родственник? Проводился ли одновременно обряд соифуси и кто исполнял роль «супруги» принца, ведь брак заключался в древней Японии между пятнадцатилетним юношей и тринадцатилетней девушкой. Также неясно: а кто был наставником у маленького принца, учился ли он вместе со своими сводными братьями-погодками принцами Атэ-синно и Ками-синно, Кадзурахара-синно или у него был отдельный учитель? Был ли лично знаком с наставником принца Иё, представителем семьи Ато? Ещё мне интересно, а кто смог привить ему такую любовь к китайской литературе, что его знания позволяли оперировать множеством исторических фактов, с легкостью использовать для примеров события, описываемые в древних китайских трактатах, равнялся ли он в этом на своего учителя, когда сам стал наставником наследного принца? Общался ли он с другими своими единоутробными братьями Фудзивара Манацу и Фуюцугу, родственниками со стороны матери, дедом Настопаро Асукабэ в детстве и раннем отрочестве? Оставим это на совесть профессиональных историков-японоведов, если это им было или будет когда-то интересным. Не меньше вопросов не только к детским годам героя нашего повествования, но и к тем, кто вместе с ним вошел в круг авторов китайской поэзии.

В каждом сборнике канси императорских антологий десятки авторов, и разумеется, скорее всего, просто невозможно полностью собрать информацию жизнеописания каждого.

Информации о том, чем занимался до 802 года юный Ансеи, мне попалось очень мало, то есть с кем и как он общался в подростковый период следования авторитетам, кто оказал наибольшее влияние на его формирование характера – остается пока только предполагать. Хотя у меня есть такие предположения, но поделюсь ими позже.

А вот в каких условиях и под влиянием каких внешних событий формировался характер, известно гораздо подробнее.

Если по порядку, то это выглядит следующим образом.

До того, как маленькому Ансеи исполнилось полных пять лет, в 785, 787 и 788 годы – сильные неурожаи по всей стране, в 788 году – смерть одной из официальных жен его отца императора Камму, возможные волнения во Внутренних покоях, кто выдвинется на лидирующие позиции и возможны ли изменения в устоявшемся «статусе кво» жен, наложниц и служительниц. В 789 году умирает бабушка по отцовской линии, мать императора Камму. Официальные траурные церемонии, в 791 году – утрата главного святилища Японии в результате пожара от молнии. Явно неблагоприятные знамения.

До того, как ему исполнилось полных десять лет, в 792 году – тяжелая болезнь наследного принца Атэ, весь Внутренний дворец в переживаниях, будет ли назначен новый наследный принц; в 793 году – затяжная болезнь отца, императора Камму, весь императорский двор и Внутренний дворец пребывает в тревоге за здоровье императора и свою собственную судьбу; в 794 году императорский двор переезжает в новую столицу Хэйан-кё.

Когда ему исполнилось двенадцать лет, в 797 году, практически весь год идут затяжные дожди, в результате – многочисленные бедствия, связанные с оползнями и разрушениями.

В год его семнадцатилетия – сильнейший пожар, практически уничтоживший половину Нагаока-кё, хотя год оказался благополучным в плане успешной военной кампании против племени айну, продолжались военные столкновения с и с племенами эмиси в 789, 794 и 801 годах.

Можно ли сказать, что за стенами Внутреннего дворца в Нагаока-кё, затем в Хэйан-кё жизнь молодого господина Ансеи была безмятежной, лишенной всех и всяческих забот и тревог, проходила в полном мире и спокойствии? Не думаю.

Конкуренцию императорского дворца, императорской власти и влияния клана Фудзивара никто не отменял, хотя они часто и выступали как союзники, слишком много было разнонаправленных интересов и политических акторов со своими амбициями на исключительные взаимоотношения с правящей династией.

Если рассматривать нашего героя повествования с такой точки зрения, то он везде оказывается «чужим среди своих и своим среди чужих». Как оказалось, такая система сдержек и противовесов политических сил тоже работает.

Но ничего не остается неизменным, все течет, все меняется. Изменилось и положение юного принца Ансеи.

Последним днем жизни Ансеи в таком качестве (императорского принца) стал двадцать седьмой день седьмого лунного месяца двадцать первого года Энряку (802 года), когда в отношении него совершили процедуру сисэй кока – исключение из императорской семьи и присвоение фамилии указом императора.

Справедливости ради надо отметить, что не он такой один. До Ансеи, да и после, через сисэй кока прошли сотни принцев и принцесс, тем самым сокращая число иждивенцев на содержании императорской семьи и повышая количество дворянских кланов, кровно связанных с императорским правящим домом. Хотя, на самом деле, не настолько эти дворянские кланы однозначно были лояльны императорской власти, так как любой из них формально мог претендовать на императорский престол, ну разве что за исключением женщин после известных событий с буддийским монахом-фаворитом одной из императриц Японии.

Сомневаюсь, что это не было известно заранее и что молодой Ансеи не имел возможности морально подготовиться к такому переломному в его жизни моменту. Но что мне действительно интересно, так это то, как он сам воспринял такое событие, ведь среди равных пришлось стать не просто последним: Ансеи попросту исключили из этого круга избранных. Его второй старший ранг Шони, данный при рождении, понижался практически до ранга его матери – «седьмой младший». Напомним себе, что молодому Ансеи всего (или уже) семнадцать лет. Де-факто Ансеи не перестал быть потомком корейских королей Пэкче и сыном воплощения божества на земле – императора Японии, а де-юре – стал подданным, простым господином Рё-си (онъёми) не старше седьмого ранга.

Лето 802 года было жарким для молодого господина Рёси: вместе с его статусом и рангом поменялось и его место жительства. Он переехал в левую половину столицы Хэйан-кё и проживал там в своем собственном дворе, как-то постепенно обустраивая новую жизнь. Напомним себе, что таких как он, низведенных из императорской семьи, было довольно много, включая такие известные кланы, как Тайра и Минамото, а свободных должностей, дающих приличное государственное жалование, – гораздо меньше, и далеко не каждый мог получить должность в государственном аппарате управления. Поэтому чаще начинали служить с военной службы, но данных, что господин Рёси начинал с простого асикаги, тоже не имеется.