Чтение онлайн

– Итак, – говорит госпожа Наттермор, и за этим единственным слогом покоится тяжесть империи. – Ты наша новая принцесса? Выглядишь так, будто не переживешь и зиму.

Дафна открывает рот, чтобы возразить, но быстро закрывает его, заставляя губы расползтись в, как она надеется, приятной улыбке:

– Мне нужны новые платья.

– И свадебное платье, – добавляет Клиона.

– У меня есть свадебное платье, – хмурится Дафна. Оно висит в ее гардеробе с самого приезда – темно-зеленый бархат с золотыми цветами из бисера.

– Ты уже не можешь его надеть, – говорит госпожа Наттермор. – Все скажут, что оно проклятое, невезучее. Жалко, конечно: все пальцы онемели от этой вышивки бисером.

– Я… прошу прощения? – произносит Дафна. Она не хочет извиняться, знает, что не за что. Но слова вылетают из ее рта прежде, чем она успевает их остановить. Стальные глаза женщины вытягивают их из нее практически против воли.

– Думаю, сейчас это уже не поможет. Клиона, опусти шторы. У меня есть несколько тканей. Дидре! Где эта девчонка?

Когда Клиона опускает шторы, в комнату проскальзывает еще одна девушка, на этот раз почти ровесница Дафны. Завитки темно-каштановых волос обрамляют ее бледное лицо. В руках она несет стопку из рулонов тканей разных оттенков зеленого, хотя ни один из них не похож на чистый изумруд оригинального свадебного платья Дафны.

Госпожа Наттермор выводит Дафну на возвышающуюся платформу и снимает с нее костюм для верховой езды так быстро, что она даже не замечает этого, пока не остается в одной сорочке, а рулетка госпожы Наттермор не оборачивается вокруг ее плеч, а затем и талии, руки и бедер. Госпожа Наттермор измеряет расстояние от плеч до талии, от талии до щиколоток. Пока ее руки двигаются, она выкрикивает числа, и Дидре записывает их углем в блокноте.

– Дай мне первый, – говорит госпожа Наттермор, и Дидре спешит выхватить верхний рулон из своей стопки и бросается к портнихе, которая, сузив глаза, подносит свободный конец ткани к лицу Дафны.

– Для этого цвета она слишком бледна, – говорит она, качая головой. – Он ее затмит. Где бутылочно-зеленый?

Дидре бросается искать еще один рулон, на этот раз светло-зеленый, но более насыщенного оттенка.

– Лучше, – говорит Дидре, кивая, а затем переводит взгляд на Дафну. – Что ты думаешь? – спрашивает она.

Дафна смотрит в трехпанельное зеркало, на свои три отражения, смотрящие на нее в ответ.

Этот зеленый цвет – цвет весенней травы. От этого ее глаза выглядят немного ярче. Она одобрительно кивает.

– Клиона упомянула, что у вас есть селларианское кружево? Что, если мы возьмем белое и сделаем из него лиф?

Едва слова срываются с ее рта, как Клиона испускает испуганный крик и предупреждающе смотрит на Дафну. Дафна готова спросить ее, что случилось, но первой говорит госпожа Наттермор.

– Ты указываешь мне, как делать мою работу, принцесса? – спрашивает она ледяным тоном.

– О нет, – быстро говорит Дафна. – Вовсе нет, это было просто предложение. Просто я обожаю селларианское кружево.

– Белый – цвет смерти во Фриве, принцесса, – продолжает госпожа Наттермор. – У нас уже есть один обреченный принц. Ты хочешь обречь другого, надев белый в день свадьбы?

– Нет, конечно нет, – пораженно отвечает Дафна. Она так долго изучала Фрив и как могла это забыть? – Я просто подумала…

– Возможно, тебе лучше оставить все размышления мне, – отрывисто говорит женщина, прежде чем повернуться к Дидре. – Отведи Клиону в подвал, чтобы показать ей наш новый бархат, он должен хорошо подойти к остальному гардеробу принцессы.

– Да, госпожа Наттермор, – отвечает Дидре, ведя Клиону через черный ход. Проходя мимо, Клиона бросает на Дафну предупреждающий взгляд. Когда дверь за Клионой закрывается, госпожа Наттермор поворачивается к Дафне.

Пожилая женщина облизывает зубы и оглядывает Дафну с головы до ног.

– Ты хочешь кружево, – медленно говорит она. – Селларианское кружево. В день свадьбы. Знаешь ли ты, что скажут люди, не говоря уже про цвет? Что ты не верна Фриву.

– Это всего лишь кружево.

– Всего лишь кружево, – повторяет портниха, и в ее голосе слышится презрение. – Большинство людей в этой стране никогда не встретят тебя, принцесса. Они никогда не услышат, как ты говоришь, никогда не услышат твоего остроумия. Люди говорят, что ты остроумная, хотя я не могу сказать, что верю этому. Все, что большинство людей о тебе узнают, это то, что они увидят. То, что ты считаешь лишь кружевом, они прочитают как сообщение. Какое сообщение ты хочешь отправить?

Ее слова оказывают желаемый эффект, и кожа Дафны начинает зудеть от стыда. Окажись ее мать здесь, она была бы очень разочарована. Она растила Дафну лучшим человеком, воспитывала ее задумчивой и неторопливой, заботилась о том, чтобы ее не волновало что-то настолько малозначительное, как кружева.

– Первое свадебное платье, которое вы сшили, – говорит Дафна, отгоняя стыд и заставляя себя встретиться взглядом с госпожой Наттермор, – оно походило на броню – тяжелую, прочную.

Госпожа Наттермор приподнимает бровь и кивает головой.

– Платье, подходящее для будущей королевы Фрива. Не та нежная, вычурная ерунда, которая популярна в Бессемии. Во Фриве нет деликатности, принцесса. У нас кровавая история, если это вообще можно назвать историей. Нам не нужна нежная принцесса. Нам нужна принцесса, которая сможет пережить зиму.

Дафна медленно кивает.

– Возможно, горностай, – говорит она через мгновение. – В качестве отделки.

Госпожа Наттермор обдумывает это, поджимая губы, хотя Дафне кажется, что она, возможно, сдерживает улыбку.

– Возможно. Оденься. Я поставлю чайник. Тебе следует согреть свои кости чашкой чая, прежде чем снова окунаться в холод.

Когда Дафна заканчивает одеваться, она направляется к той двери, через которую прошли другие и которая ведет на кухню, соединенную с домом госпожи Наттермор. Там она находит чайник, свистящий на плите, но никаких следов госпожи Наттермор, Клионы или Дидре, хотя дверь на лестницу слегка приоткрыта. Наверное, она ведет в подвал, о котором говорила портниха.

Они, должно быть, все еще там, смотрят на бархат. Дафна останавливается у входа, гадая, стоит ли подождать их здесь, но решает, что хочет увидеть бархат и убедиться, что они не выберут для нее ничего слишком серого.