Чтение онлайн

В ту ночь, когда Беатрис возвращается в спальню, то находит Паскаля уже там, одетого в ночную рубашку и стоящего у дивана с подушкой в руках. Когда она входит, он поднимает голову, пытаясь улыбнуться, но улыбка не доходит до его глаз.

– Я слышал, ты сегодня ходила в морской сад, – говорит он. – Тебе понравилось?

Беатрис не отвечает. Вместо этого она заводит руки за спину и начинает возиться с застежками платья. Через мгновение ей удается расстегнуть достаточно, чтобы стянуть платье с плеч, позволив ему упасть на пол лужей малиновой парчи, оставив ее стоять перед Паскалем лишь в тонкой белой сорочке, которая еле доходит до колен.

Паскаль отводит взгляд, и его щеки краснеют.

– Что ты… – начинает он, но она не дает ему возможности закончить вопрос, идет через комнату к нему, берет из его рук подушку и отбрасывает ее. Взяв его за руки, Беатрис кладет их к себе на талию и чувствует, как они начинают дрожать.

– Трис, – говорит он предупреждающим тоном.

Она не обращает на это внимания и поднимается на носочки, прижимаясь к его губам и крепко целуя, а затем кладет руки сзади на его шею, чтобы прижать Паскаля к себе. К его чести, он действительно пытается поцеловать ее в ответ, действительно пытается ответить на ее прикосновения так, как, по его мнению, должен. Он действительно пытается, но когда Беатрис тянется к краю своей сорочки, готовая снять и ее, он кладет свои руки поверх ее и удерживает их.

Он отстраняется, глядя на нее с болью в глазах:

– Я не могу.

Он не сказал «не стану» или «не хочу». «Не могу».

Окидывая его внимательным взглядом, она отступает:

– Тот юноша. Эмброуз.

Раньше Беатрис не знала наверняка, но стоит ей произнести его имя, и через секунду Паскаль вздрагивает и опускает взгляд, и она понимает, что это правда.

Она отворачивается от него, подходит к своему гардеробу и находит халат, натягивая его на сорочку, чтобы перестать чувствовать себя такой уязвимой. Когда она туго затягивает пояс вокруг своей талии и завязывает его в бант, ее пальцы дрожат.

– Он знает, что ты чувствуешь? – спрашивает она.

Беатрис ждет, что он начнет все отрицать, притворится, будто не понимает, о чем идет речь. Однако вместо этого он встречается с ней глазами, и он выдыхает так, словно сдувается.

– Нет, – отвечает он ей голосом чуть громче шепота. – А может, и знает. Но я ему не говорил.

– Но он не чувствует того же самого, – предполагает она.

Глядя в сторону, Паскаль пожимает плечами.

– Нет смысла спрашивать, правда? Если кто-то узнает… Я видел людей, арестованных за те чувства, которые есть у меня, Беатрис. Мой отец казнил их, и если ты думаешь, что он избавит меня от этой участи только потому, что я его сын…

– Нет, я так не думаю, – перебивает его Беатрис.

Мгновение никто из них не говорит, и в этой затянувшейся паузе она чувствует слабый запах, распространившийся в помещении, – запах дыма, огня и чего-то еще. Теперь она знает, что это запах горящей плоти. Как же легко они оба могут попасть в это пламя.

Она садится на край кровати и скрещивает руки на груди.

– Кто-нибудь еще знает? – спрашивает она его.

Он качает головой.

– Ни одна живая душа.

– Тогда мы так это и оставим.

Паскаль смотрит на нее с открытым ртом.

– Ты… хочешь мне помочь? Многие думают, что такие люди, как я, – мерзость.

– Единственное, что в тебе отвратительно, так это твой вкус в обуви.

На эти слова Паскаль слегка улыбается. На секунду Беатрис думает рассказать ему о желании на своем запястье, но то, что он может доверять ей, не значит, что она может доверять ему.

– Наши судьбы теперь связаны воедино, Пас, – говорит она вместо этого. – Если кто-нибудь узнает, это не только тебя погубит. Наш брак будет аннулирован, и я вполне могу сгореть рядом с тобой за то, что хранила твою тайну.

Глядя на свои руки, Паскаль сглатывает.

– Я знаю, – тихо произносит он. – Мне жаль.

Что-то в его извинениях ее раздражает.

– Не извиняйся. Мне жаль, что ты находишься в таком положении и должен отрицать эту часть себя. Я не знаю, как ты это делаешь.

Он качает головой.

– Что мы будем делать, Трис? – спрашивает он ее.

– Во-первых, ты не можешь спать на диване. Если кто-нибудь зайдет без предупреждения, поползут слухи.

– Но… – начинает он.

– Мы будем просто спать. Я не думаю, что кто-то из нас не сможет держать руки при себе.

Она подразумевала это как шутку, но его лицо все равно краснеет.

– Но ты правильно сказала, – говорит он. – Люди начнут перешептываться – это лишь вопрос времени.

На мгновение она замирает, тщательно подбирая слова. Не существует деликатного способа задать такой вопрос, но она все равно должна это сделать.

– Я знала таких мужчин, как ты, в Бессемии. Но были и другие люди, которым, по слухам, нравилось общество как мужчин, так и женщин. Может быть, ты… – она замолкает.

Некоторое время он ничего не говорит, но затем качает головой:

– Нет. Я даже представить не могу, что это так. Я просто… Не думаю, что я так устроен. Мне жаль.

Опять извинения, которых она не хочет и в которых не нуждается.

– У нас есть время разобраться, Пас. Пока мы вместе, то сможем во всем разобраться.

Он пристально смотрит на нее, а затем кивает.

– Спасибо, Трис.

Торжественность в его голосе заставляет ее чувствовать себя неловко, и она оставляет его благодарность без внимания.

– Мы связаны, – снова говорит она. – А теперь давай, я уверена, что после недели на диване у тебя болит спина.

Она залезает в кровать, освобождая ему место, чтобы он мог лечь рядом с ней. Кровать такая большая, что они почти не касаются друг друга.

Беатрис ворочается несколько часов, но сон ее не забирает. Дело не в том, что она тревожится, точнее, не совсем в этом. Теперь она чувствует себя до странности умиротворенно. Не потому, что меч больше не болтается над ее головой, а потому, что она знает, что он там, потому что она может назвать его, потому что ее мать научила ее, что лучше знать, с чем ты борешься, чем быть в неведении и верить в безопасность.

Нет, бодрствует не ее занятый ум, а ее тело. Ей кажется, что сейчас середина дня и что она может отправиться на долгую прогулку в морской сад или на многочасовую поездку верхом на лошади. Ей кажется, что она может даже подняться на гору.

Беатрис осторожно встает с постели, чтобы не потревожить Паскаля, и подходит к шкафу у двери. Там она находит бутылку бренди и, налив себе бокал, залпом выпивает его. Спустя мгновение она наливает себе еще один. Беатрис ходит по комнате, освещенной только луной и звездами, сияющими через открытое окно, и через несколько минут возвращается в кровать, ворочается немного и возвращается за еще одним бокалом бренди.