Чтение онлайн

— Вотъ она, — сказала, наконецъ, Мери, — вотъ ваша шляпа. Она ли?

— Дайте я посмотрю.

И, чтобы посмотрть на свою шляпу, онъ тоже принужденъ былъ стать на колни: иначе нельзя было подойти къ миссъ Мери.

— Да, это моя шляпа, — сказалъ Самуэль. — Прощайте, душечка.

— Прощайте, — сказала горничная.

— Прощайте, — сказалъ Самуэль и, говоря это, онъ имлъ неосторожность уронить свою шляпу, отысканную съ такимъ трудомъ.

— Какой вы неловкій! — сказала Мери, — вы, пожалуй, опять потеряете, если не будете осторожны.

И, единственно для избжанія такой потери, миссъ Мери собственными руками надла шляпу на голову м-ра Уэллера.

Оттого ли, что хорошенькое личико горничной сдлалось въ эту минуту еще миле, или, быть можетъ, это было естественнымъ слдствіемъ случайнаго столкновенія молодыхъ людей, только м-ръ Уэллеръ поцловалъ миссъ Мери.

— Вы это нарочно сдлали, м-ръ Уэллеръ? — сказала хорошенькая горничная, красня какъ маковъ цвтъ.

— Нтъ, душечка; a вотъ теперь будетъ и нарочно.

И онъ поцловалъ ее въ другой разъ.

— Самуэль, Самуэль! — кричалъ м-ръ Пикквикъ, продолжавшій все это время стоять на ступени лстницы.

— Иду, сэръ, — отвчалъ Самуэль, выбгая изъ кухни.

— Какъ вы долго пропадали, любезный, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Извините, сэръ. Насилу доискался.

Такъ ознаменовалась первая любовь молодого человка.

Исполнивъ свой филантропическій долгъ въ отношеніи къ ближнимъ и достигнувъ такимъ образомъ главнйшей цли своего путешествія въ Ипсвичъ, м-ръ Пикквикъ ршился немедленно воротиться въ Лондонъ, съ тмъ, чтобы вникнуть въ сущность ябедническихъ крючковъ, которыми подцпили его безсовстные Додсонъ и Фоггъ. Дйствуя сообразно съ этимъ ршеніемъ, ученый мужъ, поутру на другой день посл описанныхъ нами событій, взлзъ на имперіалъ перваго дилижанса, отправлявшагося изъ Ипсвича, и вечеромъ въ тотъ же день въ вожделнномъ здравіи прибылъ въ столицу, сопровождаемый своими друзьями и врнымъ слугой.

Здсь президентъ и его ученики должны были разстаться на короткое время. Господа Винкель, Топманъ и Снодграсъ отправились каждый на свою квартиру, чтобы немедленно заняться приготовленіями къ предстоящей поздк на Динглидель; a м-ръ Пикквикъ и Самуэль Уэллеръ, считая неудобнымъ свое прежнее жилище, помстились съ превеликимъ комфортомъ въ Ломбардской улиц, въ гостиниц и вмст таверн "Коршуна и Джорджа".

Окончивъ свой обдъ я допивъ послднюю кружку пива, м-ръ Пикквикъ растегнулъ жилетъ, скинулъ галстухъ и слъ передъ каминомъ, положивъ свои ноги на экранъ и забросивъ голову на спинку кресла. Въ эту минуту въ комнату вошелъ м-ръ Самуэль Уэллеръ съ дорожной сумкой подъ мышкой.

— Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Сэръ, — сказалъ м-ръ Уэллеръ.

— О чемъ я теперь разсуждаю?

— Не знаю, сэръ.

— Вотъ о чемъ. Такъ какъ вс мои вещи остались на прежней квартир y м-съ Бардль, въ Гозуэльской улиц, то я считаю необходимымъ взять ихъ оттуда, прежде чмъ мы вновь отправимся изъ города.

— Очень хорошо.

— Вещи должны быть отправлены въ квартиру м-ра Топмана, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ, — но вамъ необходимо напередъ пересмотрть ихъ, пересчитать и привести въ порядокъ. Я желаю, Самуэль, чтобы вы отправились въ Гозуэльскую улицу.

— Сейчасъ, сэръ?

— Сейчасъ.

Самуэль повернулся къ дверямъ.

— Погодите, Саммъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, вынимая кошелекъ изъ кармана. — Надобно свести денежные счеты. За квартиру я ничего не долженъ, но вы все-таки заплатите за всю треть, до Рождества, то есть. Срокъ моего контракта кончается черезъ мсяцъ: вы можете отдать эту бумагу м-съ Бардль, возьмите съ нея квитанцію и скажите, что мою квартиру она можетъ отдать внаймы когда ей угодно.

— Слушаю, сэръ. Еще чего не прикажете ли?

— Ничего больше.

М-ръ Уэллеръ медленно пошель къ дверямъ, какъ будто выжидая дальнйшихъ приказаній, отворили одну половину двери и медленно переступилъ за порогъ, какъ вдругъ м-ръ Пикквикъ остановилъ его опять:

— Самуэль.

— Чего изволите? — сказалъ м-ръ Уэллеръ, быстро поворачиваясь назадъ и затворяя за собою дверь.

— Я не сдлаю никакихъ возраженій, если вы захотите развдать изъ-подъ руки характеръ чувствованій м-съ Бардль и ея отношенія ко мн. Узнайте, если хотите, до какой степени пущено въ ходъ это нелпое и кляузное дло. Повторяю, вы можете входить во всякія соображенія и разспросы, если пожелаете, — заключилъ м-ръ Пикквикъ.

Самуэль многозначительно кивнулъ головою и вышелъ изъ дверей. М-ръ Пикквикъ снова положилъ ноги на экранъ, покрылъ глаза шелковымъ платкомъ и погрузился въ сладкую дремоту. М-ръ Уэллеръ, не теряя ни минуты, отправился исполнять порученія своего господина.

Было уже около девяти часовъ, когда онъ достигъ Гозуэльской улицы. Дв свчи ярко горли въ передней маленькой гостиной, и дв женскихъ шляпки волновались изъ за оконныхъ шторъ. У м-съ Бардль были гости.

М-ръ Уэллеръ постучался въ дверь и. принялся насвистывать національную псню въ ожиданіи отвта. Минутъ черезъ пять въ коридор на мягкомъ ковр послышались шаги, и вслдъ затмъ, собственной особой, явился маленькій сынокъ вдовицы Бардль.

— Здравствуй пузырь, — сказалъ Самуэль, — что твоя мать?

— Здорова, — отвчалъ юный Бардль. — Здоровъ и я.

— Теб же лучше, — проговорилъ м-ръ Уэллеръ. — Скажи своей маменьк, что мн надобно потолковать съ ней кой о чемъ.

Юный Бардль поставилъ свчу на нижней ступени лстницы и отправился въ гостиную съ докладомъ.

Дв шляпки, волновавшіяся изъ-за оконныхъ шторъ, принадлежали двумъ искреннимъ пріятельницамъ м-съ Бардль: он пришли къ своей кумушк накушаться чайку и полакомиться горячими котлетками изъ поросячьихъ ногъ, которыя, вмст съ горячими пирожками, приправленными капустой и сыромъ, составляли обыкновенный ужинъ м-съ Бардль. Поросячьи ножки весело жарились и кипли въ голландской печк на чугунной плит; еще веселе м-съ Бардль и кумушки ея разговаривали за круглымъ столомъ, вникая въ характеръ и нравственныя качества всхъ своихъ знакомыхъ и друзей, какъ вдругъ юный Бардль, вбгая съ разгорвшимися щеками, возвстилъ о прибытіи м-ра Уэллера.

— Слуга м-ра Пикквика! — воскликнула м-съ Бардль, поблднвъ, какъ полотно.

— Боже мой! — воскликнула м-съ Клоппинсъ.

— Какой скандалъ! — воскликнула м-съ Сандерсъ. — Я бы ни за что не поврила, если бы сама не была здсь.

М-съ Клоппинсъ представляла изъ своей особы крошечную леди съ живыми, хлопотливыми манерами и служила совершеннйшимъ контрастомъ м-съ Сандерсъ, женщины гигантскаго роста, плечистой, толстой и жирной.

М-съ Бардль, очевидно, пришла въ величайшій испугъ, и вс вообще погрузились въ крайнее недоумніе относительно весьма важнаго и чрезвычайно щекотливаго пункта: должно-ли имъ, при существующихъ обстоятельствахъ, принимать Пикквика или его слугу безъ предварительнаго совщанія съ господами Додсономъ и Фогтомъ. Въ этомъ критическомъ положеніи сказалось прежде всего необходимымъ създить по башк малютку Бардля, зачмъ онъ осмлился найти въ дверяхъ м-ра Уэллера. На этомъ основаніи юный Бардль получилъ тумака въ лвый високъ и залился мелодическиітъ плачемъ.

— Замолчишь-ли ты, чертенокъ? — сказала м-съ Бардль, създивъ своего сынка еще въ правый високъ.

— Какъ теб не стыдно огорчать свою бдную мать, — сказала м-съ Сандерсъ.

— И безъ тебя y ней слишкомъ много непріятностей, Томми; угомонись, мой милый, — добавила м-съ Клоппинсъ, испустивъ глубокій вздохъ.

— Бдная, бдная мать! — воскликнула м-съ Сандерсъ.

При этихъ нравственныхъ наставленіяхъ юный Бардль завизжалъ, какъ поросенокъ.

— Что-жъ мн длать? — сказала м-съ Бардль, обращаясь къ м-съ Клоппинсъ.