Чтение онлайн

— Образъ вашъ и подобіе, сэръ, — отвчалъ дюжій тюремщикъ.

— Мы вдь мастера снимать портреты, да было бы вамъ это извстно. Не успете повернуться, и рисунокъ будетъ готовъ. Сядьте, сэръ, и будьте какъ дома.

Повинуясь приглашенію, м-ръ Пикквикъ слъ, тогда Самуэль, остановившись за стуломъ, шепнулъ ему на ухо, что выраженіе "снимать портретъ" должно здсь понимать въ фигуральномъ смысл.

— Это значитъ, сэръ, — сказалъ Самуэль, — что тюремщики станутъ всматриваться въ ваше лицо, чтобы отличать васъ отъ другихъ арестантовъ.

— А! такъ вотъ что! — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Ну, пусть ихъ длаютъ свое дло. Я готовъ къ ихъ услугамъ.

— Они задержатъ васъ недолго, сэръ, смю сказать. Видите-ли вы эти стнные часы?

— Вижу.

— Ихъ колеса тоже, что тюрьма въ тюрьм, на подобіе птичьей клтки: не правда ли, сэръ?

Когда Самуэль длалъ это философское замчаніе, м-ръ Пикквикъ уже зналъ, что сеансъ его начался. Толстый тюремщикъ, освобожденный теперь отъ своего череднаго караула, спокойно слъ на стулъ и безпечно посматривалъ на м-ра Пикквика, тогда какъ тщедушный и долговязый его товарищъ, которому приходилось стоять на караул, сталь насупротивъ новаго арестанта, закинувъ руки подъ фалды, и устремилъ на него самый пристальный взглядъ. Третій, довольно суровый, джентльменъ, оторванный, очевидно, отъ своего ужина, потому что въ рукахъ его былъ кусокъ бутерброда, остановился передъ самымъ носомъ м-ра Пикквика и принялся изучать его черты съ напряженнымъ вниманіемъ и любопытствомъ. М-ръ Пикквикъ корчился неоднократно подъ этой операціей и вообще сидлъ весьма неспокойно на своемъ стул; однакожъ, въ продолженіе всего сеанса, онъ не сдлалъ никому никакихъ замчаній, и даже Самуэль, сверхъ всякаго ожиданія, велъ себя съ удивительною скромностью. Врный слуга размышлялъ о несчастномъ положеніи своего господина и старался ршить въ своемъ ум проблему, поступитъ ли онъ юридически, если позволитъ себ заушить кого-нибудь изъ этихъ странныхъ артистовъ.

Наконецъ, портретъ былъ снятъ и м-ру Пикквику сказали, что онъ можетъ идти въ тюрьму.

— Гд я буду спать сегодня? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Это еще покамстъ неизвстно, — отвчалъ толстый тюремщикъ. — Познакомьтесь напередъ съ своими товарищами, и завтра, авось, вы устроитесь, какъ слдуетъ. Первую ночь, можетъ быть, придется вамъ провести на голыхъ доскахъ; но къ этому можно привыкнуть.

Къ счастію, однакожъ, открылось, что одинъ изъ тюремщиковъ имлъ y себя лишнюю постель, и м-ръ Пикквикъ съ удовольствіемъ согласился взять ее на прокатъ.

— Я покажу вамъ и постель, и номеръ, — сказалъ обязательный тюремщикъ. — Постель небольшая но, скажу я вамъ, лихая для спанья. Сюда пожалуйте, сэръ.

Они прошли черезъ длинный корридоръ во внутреннюю дверь. Ключъ повернулся за ними, и м-ръ Пикквикъ, первый разъ въ своей жизни, очутился въ стнахъ долговой тюрьмы.

М-ръ Томъ Рокеръ, джентльменъ, сопровождавшій м-ра Пикквика въ долговую тюрьму, круто повернулъ направо въ конц длиннаго корридора, прошелъ черезъ желзныя ворота, стоявшія отворенными, и, поднявшись на верхнія ступени первой лстницы, очутился наконецъ съ своимъ плнникомъ въ длинной узкой галлере, грязной и низкой, вымощенной камнями, и тускло освщенной двумя небольшими окнами съ противоположныхъ концовъ.

— Вотъ мы и пришли, сударь мой, — сказалъ проводникъ, засунувъ руки въ карманы и безпечно посматривая черезъ плечо м-ра Пикквика. — Это y насъ галлерея номеръ первый.

— Вижу, любезный, вижу, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ, устремивъ безпокойный взглядъ на темную и грязную лстницу, которая вела, повидимому, въ подземелье, къ сырымъ и мрачнымъ каменнымъ сводамъ.- A въ этихъ погребахъ, думать надобно, вы содержите горючій матеріалъ для отопленія арестантскихъ комнатъ. Гмъ! Спускаться туда очень непріятно; но кладовыя, по всей вроятности, весьма удобны для своихъ цлей.

— Гмъ! Еще бы они были неудобны, какъ скоро здсь живутъ порядочные люди, — замтилъ м-ръ Рокеръ. — У насъ тутъ все устроено на широкую ногу, и въ этихъ комнатахъ, смю васъ уврить, живутъ припваючи. Это, вдь, Ярмарка.

— Какъ! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Неужели вы хотите сказать, что въ этихъ душныхъ и грязныхъ вертепахъ могутъ жить существа, одаренныя разумною душою?

— A почему жъ я не могу этого сказать? — возразилъ съ негодующимъ изумленіемъ м-ръ Рокеръ. — Что вы тутъ находите удивительнаго?

— И вы не шутите, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ. — Вы увряете серьезно, что въ этихъ трущобахъ живутъ люди?

— Не только живутъ, но умираютъ очень часто, — отвчалъ тюремщикъ. — И было бы вамъ извстно, что удивляться тутъ нечему, потому что y насъ все содержится въ исправности, на чистоту, какъ слдуетъ. Комнатки хорошія, не темныя, привольныя; всякій можетъ жить здсь, сколько ему угодно. И нечему тутъ удивляться. Да.

Много и еще въ этомъ род говорилъ краснорчивый тюремщикъ, считавшій, повидимому, непремнной обязанностью вступаться за интересы и честь заведенія, гд онъ состоялъ на дйствительной служб; но м-ръ Пикквикъ уже не сдлалъ никакихъ возраженій, тмъ боле, что проводникъ его, одушевленный своимъ предметомъ, началъ бросать на него весьма сердитые и, въ нкоторомъ смысл, яростные взгляды. Затмъ м-ръ Рокеръ, продолжая свой путь, пошелъ наверхъ по другой, столько же грязной лстниц, какъ и спускъ въ подземелье, о которомъ сейчасъ была рчь. За нимъ послдовалъ м-ръ Пикквикъ, сопровождаемый своимъ врнымъ слугою.

— Вотъ здсь y насъ кафе-ресторанъ, — сказалъ м-ръ Рокеръ, останавливаясь перевести духъ въ другой такой же галлере. — Тамъ будетъ еще одна галлерея, a тамъ ужъ четвертый этажъ, и вы будете спать сегодня въ смотрительской комнат, вонъ тамъ, неугодно-ли сюда.

Проговоривъ все это однимъ духомъ, м-ръ Рокеръ пошелъ опять по ступенямъ лстницы, ведя за собою м-ра Пикквика и Самуэля.

Вс эти лстницы весьма тускло освщались небольшими узенькими окнами, откуда былъ видъ на тюремную площадь, огражденную высокими кирпичными стнами съ желзной остроконечной ршеткой поверхъ ея. Площадь эта, какъ сказалъ м-ръ Рокеръ, назначалась для игры въ мячъ. Немного подальше, въ той части тюрьмы, которая выходила на Фаррингтонскую улицу, была такъ называемая — Живописная площадь, получившая это названіе отъ стнъ, гд изображены были подобія военныхъ людей во весь ростъ. Эти и другіе артистическіе рисунки, по свидтельству м-ра Рокера, были произведеніемъ какого-то маляра, заключеннаго и умершаго въ этой тюрьм за нсколько десятковъ лтъ назадъ.

Эти извстія выгружались, повидимому, сами собою изъ груди словоохотливаго тюремщика, и онъ сообщилъ ихъ вовсе не съ тою цлью, чтобъ увеличить массу свдній и наблюденій ученаго мужа. Пройдя еще одну лстницу, м-ръ Рокеръ пошелъ быстрыми шагами на противоположный конецъ узкой галлереи. Здсь онъ отворилъ дверь, и передъ глазами его спутниковъ открылся апартаментъ вовсе непривлекательной наружности. Вдоль стнъ этого номера стояло восемь или девять желзныхъ кроватей.

— Вотъ вамъ и комната, — сказалъ м-ръ Рокеръ, остановившись въ дверяхъ и бросая на м-ра Пикквика торжествующій взглядъ.

Но на лиц м-ра Пикквика не отразилось, при этомъ извстіи, ни малйшихъ слдовъ внутренняго удовольствія, и м-ръ Рокеръ, съ досадой отвернувъ отъ него взоръ, сосредоточилъ все свое вниманіе на физіономіи Самуэля Уэллера, который, вплоть до настоящей минуты хранилъ упорное и глубокомысленное молчаніе.

— Вотъ и комната, молодой человкъ! — замтилъ м-ръ Рокеръ.

— Вижу, — отвчалъ Самуэль, длая ласковый кивокъ.

— Такой комнаты не найти вамъ и въ Фаррингтонскомъ отел,- не правда ли? — сказалъ м-ръ Рокеръ съ самодовольною улыбкой.