Чтение онлайн

Когда м-ръ Пикквикъ открылъ поутру глаза, первымъ предметомъ, поразившимъ его вниманіе, былъ Самуэль Уэллеръ. Онъ сидлъ въ созерцательномъ положеніи, на маленькомъ черномъ чемодан, и глаза его неподвижно были устремлены на величавую фигуру м-ра Смангля, тогда какъ самъ м-ръ Смангль, уже одтый, приглаженный и причесанный, сидлъ на своей постели и употреблялъ, повидимому, безнадежныя усилія привести м-ра Уэллера въ смущеніе своимъ строгимъ взоромъ. Говоримъ — б_е_з_н_а_д_е_ж_н_ы_я, потому что пытливый взглядъ Самуэля вдругъ обнималъ и фуражку м-ра Смангля, и ноги его, и голову, и лицо, и бакенбарды. Оказывалось по всмъ признакамъ, что это наблюденіе доставляло ему живйшее наслажденіе, безъ всякаго, впрочемъ, отношенія къ личнымъ ощущеніямъ наблюдаемаго предмета. Онъ смотрлъ на Смангля такимъ образомъ, какъ будто этотъ джентльменъ былъ деревянной статуей, или чучеломъ, набитымъ соломой въ род туловища Гай-Фокса.

— Ну, что? Узнаете вы меня? — спросилъ, наконецъ, м-ръ Смангль, сердито нахмуривъ брови.

— Да, сэръ, теперь я могъ бы угадать васъ изъ тысячи мильоновъ, — весело отвчалъ Самуэль. — Молодецъ вы хоть куда, нечего сказать.

Вы не должны позволять себ дерзкаго обращенія съ джентльменомъ, сэръ, — сказалъ м-ръ Смангль.

— Ни-ни, ни подъ какимъ видомъ, — отвчалъ Самуэль. — Вотъ погодите, только онъ встанетъ, я покажу вамъ, сэръ, образчики самаго галантерейнаго обращенія.

Это замчаніе въ высокой степени раздражило м-ра Смангля, такъ какъ было очевидно, что Самуэль не считаетъ его джентльменомъ.

— Мивинсъ! — закричалъ м-ръ Смангль.

— Что тамъ y васъ? — промычалъ этотъ джентльменъ изъ своей койки.

— Что это за дьяволъ сидитъ здсь?

— A мн почему знать? — сказалъ м-ръ Мивинсъ, лниво выглядывая изъ-подъ одяла. — Къ теб что-ль онъ пришелъ?

— Нтъ, — отвчалъ м-ръ Смангль.

— Ну, такъ столкни его съ лстницы въ зашеи, и пусть онъ лежитъ, пока я встану, — отвчалъ м-ръ Мивинсъ, — Я приколочу его: вели только ему подождать меня.

И съ этими словами м-ръ Мивинсъ поспшилъ опять закутаться въ одяло.

М-ръ Пикквикъ, до сихъ поръ безмолвный свидтель этой сцены, ршился самъ начать рчь, чтобы отстранить всякій поводъ къ дальнйшей ссор.

— Самуэль! — сказалъ м-ръ Пикквикь.

— Что прикажете?

— Не случилось-ли чего новаго прошлой ночью?

— Ничего, кажется, — отвчалъ Самуэль, бросивъ взглядъ на бакенбарды м-ра Смангля;- воздухъ былъ спертый и душный, и отъ этого, говорятъ, начинаетъ разростаться скверная трава возмутительнаго и кровожаднаго сорта. A впрочемъ, все было спокойно, сэръ.

— Я встану, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — дайте мн одться.

Мрачныя мысли м-ра Смангля и враждебныя его намренія въ отношеніи къ врному слуг мигомъ испарились, когда м-ръ Уэллеръ принялся развязывать чемоданъ своего господина. При одномъ взгляд на прекрасныя и дорогія вещи, уложенныя въ чемоданъ, м-ръ Смангль получилъ самое благосклонное мнніе не только о м-р Пикквик, но и о Самуэл. Твердымъ, яснымъ и звучнымъ голосомъ онъ, не задумавшись, объявилъ во всеуслышаніе, что м-ръ Уэллеръ — самый благовоспитанный оригиналъ, принадлежащій къ превосходной пород людей, которыхъ онъ способенъ полюбить всмъ своимъ сердцемъ и всей душою. Что-жъ касается до м-ра Пикквика, то привязанность, какую почувствовалъ къ нему м-ръ Смангль, не имла никакихъ предловъ.

— Теперь, почтеннйшій, благоволите сказать, не могу-ли я сослужить для васъ какую-нибудь службу? — спросилъ м-ръ Смангль. — Что я могу для васъ сдлать?

— Ничего, покамстъ, очень вамъ благодаренъ, сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Не накопилось-ли y васъ блья для стирки? Я готовъ рекомендовать вамъ чудеснйшую прачку, которая приходитъ за моими вещами два раза въ недлю, и — вообразите какое демонское счастье! — сегодня именно она должна прійти. Не угодно ли, я заверну ваши вещицы съ моимъ бльемъ?

— Нтъ, не безпокойтесь, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ.

— Помилуйте, что тутъ за безпокойство! Если порядочный джентльменъ не будетъ, по мр возможности и силъ, помогать своему ближнему въ годину бдствія и скорби, то, скажите на милость, что-жъ такое будетъ значить человческая природа?

Говоря такимъ образомъ, м-ръ Смангль придвинулся къ чемодану на самое близкое разстояніе и бросилъ вокругъ себя лучезарные взоры самой пламенной и безкорыстной дружбы.

— Не прикажете ли, почтеннйшій, почистить немного ваши фраки? — продолжалъ м-ръ Смангль. — Я позову слугу.

— Благодаримъ за ласку, любезнйшій, — возразилъ Самуэль, отвчая за своего господина. — Если мы сами станемъ себя чистить, не безпокоя слугу, то это всмъ доставитъ удовольствіе, какъ выразился однажды школьный учитель, когда молодые джентльмены не изъявили желанія быть высченными слугою.

— Ну-съ, a на счетъ блья-то? Не хотите-ли я положу ваши рубашки въ свою корзинку для отправленія къ прачк? — сказалъ Смангль, отворачиваясь отъ Самуэля къ м-ру Пикквику съ безпокойнымъ видомъ.

— Нтъ, ужъ не хлопочите лучше, — возразилъ Самуэль, — ваша корзинка, думать надобно, биткомъ набита и безъ нашего блья.

Этотъ отвтъ сопровождался чрезвычайно выразительнымъ и даже инквизиторскимъ взглядомъ на ту особенную часть въ костюм м-ра Смангля, которая обыкновенно служитъ свидтельствомъ въ искусств прачки управлять джентльменскимъ бльемъ. Озадаченный и смущенный м-ръ Смангль отступилъ отъ чемодана и принужденъ былъ, по крайней мр на этотъ разъ, отказаться отъ своихъ видовъ на кошелекъ и гардеробъ новаго арестанта. Скрпя сердце, онъ махнулъ рукой и спустился въ буфетъ, гд за отсутствіемъ другихъ лакомствъ, позавтракалъ двумя сигарами, купленными наканун насчетъ м-ра Пикквика.

М-ръ Мивинсъ, не любившій курить, остался въ постели и, выражаясь его собственными словами, "позавтракалъ выхрапкой натощакъ" тми блюдами, которыя заготовляются голоднымъ воображеніемъ для всякаго джентльмена съ пустымъ карманомъ и пустйшимъ желудкомъ. Въ былыя времена м-ръ Мивинсъ, возставъ отъ сна, любилъ угощать себя сосисками и колбасой, но съ той поры, какъ мелочной лавочникъ написалъ для него длинный счетъ во всю аспидную доску, эти угощенія прекратились сами собою.

Сытный завтракъ для м-ра Пикквика былъ устроенъ въ небольшой комнат подл буфета, носившей поэтическое названіе «покойничка», гд, кром другихъ удовольствій, любознательный наблюдатель могъ еще пользоваться тою несравненною выгодою, что до ушей его весьма исправно достигалъ каждый звукъ, произносившійся въ буфет и общей зал. Окончивъ этотъ завтракъ и отправивъ Самуэля по разнымъ необходимымъ порученіямъ, м-ръ Пикквикъ спустился въ контору посовтоваться съ м-ромъ Рокеромъ насчетъ боле приличнаго помщенія для себя въ тюремномъ замк.

— Такъ вы хлопочете, сэръ, насчетъ боле приличнаго помщенія? — спросилъ м-ръ Рокеръ, заглядывая въ конторскую книгу огромнаго формата. Помщеній y насъ вдоволь, м-ръ Пикквикъ. Вашъ а_р_т_е_л_ь_н_ы_й (chummage) билетъ будетъ, я полагаю, нумеръ двадцать седьмой, въ третьемъ этаж.

— Мой… что вы сказали? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Вашъ артельный билетъ, — повторилъ м-ръ Рокерь;- разв вы не понимаете этого?

— Не совсмъ, — отвчалъ улыбаясь, м-ръ Пикквикъ.

— Странно; это однакожъ ясно, какъ день, — сказалъ м-ръ Рокеръ. — Вы получите артельный билетъ на двадцать седьмой нумеръ въ третьемъ этаж, и т, которые станутъ жить съ вами въ одной комнат, будутъ вашими артельщиками По-англійски chum — слово, которое въ этомъ значеніи, едва-ли можетъ быть переведено на какой-нибудь изъ европейскихъ языковъ также производныя отъ него: chums, chummed, chummage. Это собственно тюремные термины, возникшіе отъ особенныхъ обычаевъ, не-извстныхъ на европейскомъ континент. Постараемся объяснить приблизительно смыслъ этихъ словъ. Главный корпусъ тюрьмы, о которой идетъ здсь рчь, состоитъ изъ длиннаго каменнаго зданія, параллельнаго Фаррингтонской улиц. Онъ называется Masler's Side. Внутреннее размщеніе очень просто: въ каждомъ изъ пяти этажей проведена длинная и узкая галлерея отъ одного конца до другого, съ безчисленными дверями направо и налво. Подл этого зданія стоитъ особый корпусъ, назначенный собственно для бдныхъ арестантовъ, которые не въ состояніи платить за свое содержаніе въ тюрьм. Вс они ли и спали въ одной общей комнат, раздленной деревянными перегородками на особыя каморки или конуры. Если арестантъ при вход въ тюрьму объявлялъ, что y него есть деньги, ему предстояло одно изъ двухъ: или идти на такъ называемую "варфоломеевскую ярмарку", то есть, въ нижній этажъ, гд устроены т самые маленькіе казематы, въ которыхъ, какъ выразился м-ръ Пикквикъ, не можетъ никакимъ способомъ жить существо, одаренное разумною душою; или онъ могъ отправляться наверхъ, въ лучшіе номера. Въ томъ и другомъ случа, арестантъ долженъ былъ платить за себя одинъ шиллингъ и три пенни въ недлю, съ тою разницею, что въ каземат онъ могъ жить одинъ, a наверху ему надлежало подвергнуться такъ называемому chummage, или артельной систем. Могло случиться, что арестантъ получалъ для себя одного цлую комнату, въ томъ случа, когда вс другія комнаты были уже полны; но къ нему, приводили новаго арестанта, который, въ отношеніи къ нему долженъ былъ называться chum, артельщикъ, однокашникъ. Отъ этого новаго товарища можно было освободиться, заплативъ ему четыре шиллинга и шесть пенсовъ въ недлю. Этотъ послдній заключалъ, въ свою очередь, торговую сдлку съ другими арестантами, соглашавшимися поставитъ въ своей комнат лишнюю кровать для новаго жильца. Вс они, въ отношеніи одинъ къ другому, становились chums. Повторяемъ еще, что вс эти и многіе другіе обычаи, дававшіе поводъ ко многимъ печальнымъ явленіямъ, исчезли въ настоящее время. Примч. перев.}.