Замогильные записки Пикквикского клуба
Шрифт:
"И онъ точно принялся смотрть, усердно, пристально, неподвижно; но вдругъ передъ его глазами начали совершаться чудодйственныя перемны. Рзьба спинки вытянулась, выпрямилась и постепенно приняла фигуру безобразнаго старика съ морщинистымъ лицомъ. Камчатная подушка превратилась въ жилетъ стариннаго фасона; круглыя шишки приняли форму человческихъ ногь, обутыхъ въ красныя туфли, и весь стулъ сформировался въ джентльмена прошлаго столтія, поджавшаго подъ мышку свои руки. Томъ Смартъ сидлъ, протиралъ глаза и старался удалить отъ себя фантастическую грезу. Тщетныя усилія! На мст фантастическаго стула былъ точно безобразный джентльменъ и, что всего удивительне, безобразный джентльменъ дико и нахально заморгалъ глазами на Тома Смарта.
"Томъ Смартъ, надобно замтить, былъ забубенная каналья первой руки, и притомъ въ его желудк еще варились и кипли стаканы пунша. Сначала онъ струхнулъ немного, но потомъ запылалъ, такъ сказать, величайшимъ негодованіемъ противъ старика, моргавшаго на него съ такимъ отчаяннымъ безстыдствомъ. Наконецъ, онъ не вытерплъ и сказалъ сердитымъ тономъ:
"— Зачмъ ты пялишь на меня свои безстыдныя бльма?
"— Теб на что? — проговорилъ безобразный старикашка, вытянутый фертомъ. — Смотрю и длаю, что хочу, a ты можешь себ бсноваться, сколько угодно, Томъ Смартъ.
"И онъ страшно оскалилъ зубы, какъ орангутангъ, согбенный преклонностью лтъ.
"— Какъ ты знаешь мое имя, старый хрычъ? — спросилъ Томъ Смартъ, приведенный въ нкоторое смущеніе. Онъ старался, однакожъ, показать, что совсмъ не труситъ.
"— Вотъ ужъ это и не дло, Томъ Смартъ, — отвчалъ старикъ обиженнымъ тономъ, — благородное красное дерево Испаніи заслуживаетъ нкотораго уваженія съ твоей стороны; a ты, между тмъ, вздумалъ обращаться со мной такъ, какъ будто я былъ хрупкій орховый стулъ новйшаго фасона. Стыдно теб, братъ Томъ!
"И, говоря это, старый джентльменъ принялъ такой гордый видъ, что Томъ струсилъ не на шутку.
"— Извините, сэръ, я не имлъ никакого намренія обижать васъ, — проговорилъ Томъ Смартъ смиреннымъ и даже нсколько униженнымъ тономъ.
"— Ну, ничего, когда-нибудь сочтемся, — сказалъ старикъ. — Оно, можетъ быть, и правда, что ты не думалъ обижать меня. Томъ…
"– Что вамъ угодно?
"— Я знаю тебя, Томъ, отлично знаю. Ты вдь, любезный, мошенникъ.
"– Помилуйте…
"— Ничего, ничего, это я такъ примолвилъ ради начинающейся дружбы, a главная штука вотъ въ чемъ: ты бденъ, Томъ, очень бденъ.
"— Ваша правда, — сказалъ Томъ Смартъ, — но какъ вы это знаете?
"– Объ этомъ рчь впереди, любезный другъ, но сквернйшій анекдотъ состоитъ собственно въ томъ, что ты горькій пьяница, Томми.
"Томъ Смартъ приготовился дать клятву, что онъ терпть не можетъ крпкихъ напитковъ; но въ эту минуту взоры его встртились съ пронзительными глазами старика, читавшаго, казалось, въ глубин его души самыя тайныя мысли. Онъ покраснлъ, прикусилъ языкъ и замолчалъ.
"— A вдь признайся, любезный, y тебя разгорлись глазки на вдову: лакомый кусочекъ, нечего сказать, а?
"Здсь старый хрычъ закатилъ свои глаза, припрыгнулъ на своихъ коротенькихъ ногахъ и принялъ такую сладострастную позу, что Томъ Смартъ невольно удивился легкомысленности его поведенія — въ такія преклонныя лта!
"– Я вдь опекунъ этой вдовушки, Томъ Смартъ!
"– Право?
"— Я теб говорю: я зналъ ея мать и бабушку. Бабушка была влюблена въ меня и подарила мн вотъ этотъ жилетъ.
"— Неужто?
"— И эти башмаки, — продолжалъ старикъ, приподнявъ одну изъ своихъ ногъ, — но это пусть будетъ между нами, Томми; фамильныхъ секретовъ распространять не должно: это мое правило.
"Говоря это, старый плутъ принялъ такой безсовстный и наглый видъ, что Томъ Смартъ почувствовалъ непреодолимое желаніе взгромоздиться на его спину: такъ, по крайней мр, разсказывалъ онъ самъ черезъ нсколько лтъ посл этой чудодйственной исторіи.
"— Былъ я встарину молодецъ, Томъ Смартъ, и женщины любили меня страстно, — продолжалъ безстыдный старикашка; — сотни красавицъ засиживались, бывало, на моихъ колняхъ, и я, что называется, катался, какъ сыръ въ масл. Что ты на это скажешь, любезный, а?
"Продолжая, между тмъ, исчислять подвиги своей юности, старикъ заскриплъ и зашатался до того, что языкъ его утратилъ способность произвольнаго движенія.
"— За дло теб, старый песъ, — подумалъ Томъ Смартъ, не сказавъ, однакожъ, ничего въ этомъ род.
"— О-охъ! не т времена и не т нравы! — простоналъ старикъ, принимая спокойную позу. — Плохъ я сталъ, Томъ Смартъ, и потерялъ вс свои балясины. Еще недавно мн сдлали операцію — прикрпили новую дощечку къ моей спин. Трудная операція, Томми.
"– Очень можетъ быть.
"— Конечно, можетъ; но не въ этомъ штука: мн хочется женить тебя, Томъ Смартъ.
"— Меня?
"— Да.
"– На комъ?
"— На вдов.
"— Помилуйте! какъ это можно! Клянусь вашими почтенными сдинами (на голов y старика торчало нсколько сдыхъ клочковъ), вдова на меня и смотрть не хочетъ: ея сердце занято.
" И Томъ Смартъ испустилъ невольный вздохъ.
"— Почему ты это знаешь? — спросилъ старикъ твердымъ тономъ.
"– Какъ этого не знать? Долговязый верзила съ черными бакенбардами увивался за ней на моихъ глазахъ.
"— Вздоръ, любезный, будь спокоенъ: вдовушка не выйдетъ за него.
"— Нтъ, сэръ, позвольте усомниться въ вашей проницательности: еслибъ вы такъ же, какъ я, видли ихъ за буфетомъ, мысли ваши получили бы другое направленіе.
"— Какъ будто я этого не знаю! — проговорилъ старикъ съ ршительнымъ видомъ.
"— Чего? — спросилъ Томъ Смартъ.
"— Любовныя шашни, шопотъ, поцлуй за дверью — экая важность! Все вздоръ, Томми!
"Здсь старый хрычъ принялъ опять безстыдный и нахальный видъ, вызвавшій въ Том Смарт величайшее негодованіе. Дло извстное, господа: весьма непріятно видть и слышать старика, который, такъ сказать, вмшивается совсмъ не въ свое дло.
"– Все это я знаю, Томми, — продолжалъ старый джентльменъ. — Въ свое время я вдоволь наглядлся на проказы этого сорта между молодыми людьми и уврился многочисленными опытами, что поцлуй самъ по себ не доказываетъ ничего.