Чтение онлайн

Варотто машинально сделал глоток кофе и поморщился: тот давно остыл и был отвратителен на вкус.

— Безрезультатно. Ни в интернете, ни в специальной литературе мои люди пока не обнаружили никаких сведений об этом знаке. Поэтому вчера вечером мы решили обратиться к прессе — рассказать о версии с Крестным путём и опубликовать изображение татуировки. Газеты должны сегодня выйти с этим материалом. Может, найдётся кто-нибудь, кто опознает хотя бы одного из погибших.

Зазвонил телефон. Луччиани снял трубку.

Варотто наблюдал за молодым коллегой, чьё лицо по ходу короткого разговора заметно прояснилось.

— Криминалисты, — объяснил Луччиани, едва положив трубку. — У темнокожего мужчины в кармане обнаружили удостоверение личности. Он ливиец.

Тело Варотто напряглось, точно сжатая пружина. Таким тихим голосом, что Луччиани пришлось подать корпус вперёд, он спросил:

— Он из места, которое называется Шаххат?

Луччиани удивлённо вскинул брови.

— Да, именно так оно и называлось. Откуда вы знаете?

Варотто не успел ответить. Телефон зазвонил снова.

Звонок из Квестуры — с его собственного рабочего места.

ГЛАВА 05.

Ватикан. Палаццо Сант-Уффицио.

Уже через полчаса после того, как монсеньор Бертони покинул его кабинет, кардинал Фойгт начал подозревать, что, возможно, допустил ошибку в оценке странного анонимного письма.

— Соедините его со мной, пожалуйста, — сказал он, когда секретарь сообщил, кто срочно желает с ним говорить.

— Ваше Высокопреосвященство, — произнёс голос в трубке без предисловий, — настало время. Он нам нужен.

— Он?.. — Фойгт помедлил. — Зачем?

Пока собеседник рассказывал ему об убийствах последних дней, кардиналу казалось, что чья-то невидимая ледяная рука медленно сжимает его желудок в кулак. Доклад завершился словами:

— Вы знаете, что обязаны нам помочь, кардинал. Вспомните о нашей договорённости.

Несколько секунд прошло в тишине, нарушаемой лишь дыханием двоих мужчин.

Договорённость. Курия дала слово. Его готовность быть доступным в любое время была условием — непременным условием того, что итальянское правосудие четыре года назад выполнило просьбу Церкви.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — сказал Фойгт.

И положил трубку.

Четыре минуты спустя перед ним на столе лежал свежий номер «Giorno e Notte». Это была одна из многих ежедневных газет, которые его заместитель, монсеньор Людвик Дзерва, каждое утро просматривал в поисках публикаций о Ватикане. Среди них попадались и откровенно бульварные издания, которым не было стыдно ни за какую тему и которые ставили журналистскую добросовестность на самое последнее место.

Заголовок красными буквами занимал почти всю первую полосу:

«УБИЙЦА КРЕСТНОГО ПУТИ — СЕРИЯ УБИЙСТВ СТАВИТ ПОЛИЦИЮ В ТУПИК!»

В репортаже говорилось о трёх неопознанных телах, с помощью которых убийца воссоздал первые три остановки Крестного пути. Рядом была напечатана фотография татуировки, обнаруженной, по словам автора статьи, на затылке каждой из жертв.

Статья завершалась призывом к населению: «Кто когда-либо видел подобную татуировку? Сведения, способствующие расследованию, принимаются в Квестуре или любом другом отделении полиции». Ниже были указаны несколько телефонных номеров.

Задумчиво отодвинув газету в сторону, кардинал взял следующую из стопки, которую принёс ему Дзерва.

— Все публикации выдержаны в одном ключе, Ваше Высокопреосвященство, — пояснил тот, оставшись стоять перед письменным столом. — Очевидно, полиция зашла в тупик.

Кардинал Фойгт пробежал глазами ещё две первых полосы, после чего с него было довольно. Он повернулся к заместителю. Свет настольной лампы отражался в толстых стёклах очков молодого польского священника, превращая его глаза в два непроницаемых белых диска.

— Вы когда-нибудь где-нибудь видели этот знак, монсеньор?

Дзерва покачал головой.

— Нет, Ваше Высокопреосвященство. Рыбу как опознавательный символ ранней Церкви — разумеется. Но рыбу на… горе? Над которой светит солнце? Что это за символ?

Кардинал Фойгт и сам не знал. Однако то смутное, тяжёлое чувство, что поселилось в нём после утреннего визита Бертони, теперь обрело пугающую определённость.

Что-то надвигается.

— Монсеньор Дзерва, — произнёс он ровным, не терпящим возражений тоном, — передайте монсеньору Бертони: ему следует немедленно сделать копию письма, полученного сегодня утром. Оригинал — отправить в полицейское управление без промедления. Затем пусть явится ко мне с копией.

Он подождал, пока молодой священник не вышел из комнаты.

Затем кардинал Фойгт сделал два телефонных звонка.

Первый — личному секретарю папы, которого он попросил о немедленной аудиенции у Святого Отца.

Второй звонок был адресован монастырю на склонах Этны, на Сицилии — и одному человеку там, который по всей справедливости должен был отбывать пожизненное заключение в тюрьме.

ГЛАВА 06.

Центр Рима.

Варотто с трудом пробирался сквозь плотный поток машин. Часы показывали без двадцати девять.

Четверть часа назад он сорвался с места — сразу после звонка. На Виа Мачинги Строцци, в самом южном районе Рима, обнаружили ещё одно тело. Ехать на место преступления нет смысла, коротко и сухо сообщил коллега Франческо Тиссоне: криминалисты уже закончили. Лучше пусть поторопится в управление — дело принимает всё более странный оборот.

Дождь лил стеной. Мокрая дорога и тусклый свет фонарей превращали езду в настоящую пытку. Варотто приоткрыл окно наполовину, надеясь, что свежий воздух разгонит свинцовую усталость, но тут же поднял стекло обратно: порывистый ветер швырял ему в лицо пригоршни ледяных капель.

Удивлённое лицо молодого Луччиани, когда он спросил того, не из Шаххата ли темнокожая жертва…

Впрочем, никакого ясновидения тут не было. В воскресенье вечером он дотошно изучал станции Крёстного пути и наткнулся на то, что Кирена — старое название нынешнего Шаххата. Значит, преступник — или преступники — действительно потрудились разыскать для этой сцены человека именно из того города.

Сколько ливийцев в Риме могут быть родом из Шаххата? Наверняка единицы — и их ещё нужно было выследить.