Чтение онлайн

– Твоя строптивость – побочный эффект отсутствия мужчины. Успешно лечится, можешь мне поверить.

У меня даже возражать сил не нашлось. Навалилась дикая усталость. Кажется, «откат» всё ещё давал о себе знать.

– Так, Птенчик, а ну-ка спать! И чтоб до утра мне проспала. У нас ещё будет время наговориться.

Он взял меня за плечи и опрокинул в постель. Укутал несколькими небрежными движениями, невзначай касаясь то тут, то там… и так подозрительно метко выбирая это «там»... что я мигом согрелась.

На меня бросили крайне хитрый взгляд.

– Укрываться потеплее надо – ночи на «Изгнаннике» холодные, хотя мы всё ещё в тёплых широтах. Никаких жаровень, как сама понимаешь, в каютах держать нельзя, чтобы не случилось пожара. Один-единственный очаг у кока в камбузе. Так что лучше утеплиться. Когда согласишься, наконец, у тебя появятся другие способы согрева. А пока довольствуйся одеялом и думай над своим поведением.

– Если соглашусь!.. – пробурчала я, укладываясь на левый бок и сворачиваясь калачиком под одеялом. – Лучше хорошенько подумаю, нужен ли мне в мужья такой тиран и деспот…

А сама счастливо вздохнула и подумала о другом – как это, оказывается, приятно, когда над тобой немножко потиранствуют, если тирания выражается в укладывании в постель…

– Про постель это ты очень верно заметила!

Я вспыхнула. Неужели сонное сознание проделывает со мной такие подлые штуки, что я произнесла это вслух?.. Судя по крайне довольной физиономии Генриха – точно, произнесла. Стыд-то какой!!

Я спрятала лицо в одеяло, оставила только глаза.

И почему эта улыбчивая зараза не уходит? Сидит себе на постели, как будто ему тут самое место. Нет, ну конечно, это его постель… и при этой мысли что-то сладко сжалось внутри меня… но всё-таки!! Он долго тут торчать собрался? Я ж так ни за что не усну!

Немного повозилась, выпутывая ноги из складок пышных юбок. Спать в бальном платье – так себе затея. Но я скорее умру, чем скажу ему, что хочу раздеться. Предвижу, с каким энтузиазмом он воспримет эту идею. Тем более, что за моей вознёй Ужасный Принц и так следил каким-то подозрительно понимающим взглядом, посмеиваясь.

– Кстати, Птенчик – прости, что не переодел. Решил, ты меня убьёшь, как проснётся. А у тебя и так поводов предостаточно – мне ещё за похищение тебя умасливать. Но если хочешь, можешь переодеться сейчас – я к твоему приезду прикупил женского тряпья, так что ночная рубашка тоже имеется. Я даже отвернусь… может быть.

Вот теперь я спряталась с глазами. Пробормотала глухо через одеяло:

– Спасибо. Ты очень любезен. И так сойдёт.

Кажется, кончики ушей, торчащих из одеяла, у меня сейчас почти такого же морковного цвета, как у Подарка.

Зато Ужасный Принц на своей территории чувствует себя полностью в своей тарелке. Последние следы раскаяния у него явно выветрились. И голос стал такой… мурлыкающий, обволакивающий, соблазняющий…

Воспоминания о событиях вчерашнего вечера – о нашем разговоре, признаниях, сказанном и том, о чём умолчали – пронеслись у меня в голове янтарными вспышками. И янтарными вспышками по коже – воспоминания о прикосновениях.

Не верится, что это всё происходит на самом деле. После того, как я уже столько раз смирялась с тем, что моя стезя – одиночество… не верится. Вот я засну сейчас – а он пропадёт. И корабль этот, наверное, мне приснился, и пират на этом корабле, который меня украл…

Я осторожно высунулась.

Корабль на месте, пират – на месте.

Сидит и смотрит так, что мурашки начинают бегать во всех местах сразу. А я, вместо того, чтобы спрятаться обратно, начинаю тоже его разглядывать.

– Что?.. – спрашивает мой пират, улыбаясь, и слегка наклоняет лохматую голову так, что луч света блестит на серьге. Невольно отвечаю на улыбку.

– Просто… я неожиданно сообразила, что ни разу толком не видела тебя при дневном свете – все время в каких-то потёмках. Вот и рассматриваю.

– А, понятно. Ну пусть. У меня тоже было такое странное чувство. Мы с тобой встречались то в тёмном коридоре, то в лесу в кромешной тьме, то вообще за какой-то идиотской шторкой… Фактически, мне пришлось невесту выбирать наощупь. Хотя… наощупь я понял достаточно.

– Генрих!!

Кажется, ему просто нравится меня смущать.

– Но я-то хоть на тебя насмотрелся за те два дня, что ты валялась в отключке.

– Сколько?!

Снова улыбается мне глазами. Просто молчит, смотрит, и улыбается. И я очень живо представляю, как он сидел у моей постели столько времени, и тоже смотрел. Меня сжимает и выкручивает изнутри жаркое смущение. Ужас – а ведь это только начало! Что я буду дальше делать с этим несносным Принцем на одном корабле, если от него теперь и далеко не убежишь?! Правда, вредный внутренний голос тут же услужливо подсказывает, что, но я решаю не особенно вслушиваться, иначе по моему лицу будет сразу понятно, какие развратные мысли меня обуревают.

Мой Ужасный Принц и так, кажется, замечает слишком многое, потому что в его взгляде разгораются лукавые огоньки.

– Так и быть, Птенчик, можешь рассматривать дальше. Могу даже встать для удобства обзора. Ну или повернуться, как скажешь. Хочешь – разденусь…

Снова ныряю в одеяло с головой, на всякий случай – от этого ненормального можно ожидать, что он выполнит свою угрозу.

– Н-не надо! Просто… посиди ещё рядом… если не спешишь.

За пределами одеяла подозрительная тишина. Потом на моё надёжно укрытое плечо ложится тяжёлая рука и увесисто, неторопливо проводит вдоль контуров тела – по боку, талии и кхм… до самых ног. Хорошо, что я лежу на боку. Затаила дыхание, жду, что будет дальше.

– Нет, Птенчик. Я никуда не спешу. У меня предостаточно времени.

И почему-то мне кажется в этот момент, что он совсем не о том, чтобы посидеть со мной рядом. Вернее, не только об этом.

Рука убирается на место, я выдыхаю. Чуть погодя не выдерживаю и высовываюсь снова – воздуху под одеялом всё-таки маловато. Ну и убедиться, честно говоря, тоже хочется. Что он мне всё-таки не приснился.

Ну вот оно, моё чудо. Сидит рядом с невинным видом, как будто никто тут только что руки не распускал. Спокойно и открыто смотрит на меня. Ну и я смотрю. Разглядываю. Практически любуюсь. Открываю новые детали и крохотные черты. Обозреваю свои владения. Я же его теперь тоже никому не отдам, пусть не надеется.

Взгляд притягивает серьга. Необычно, чтобы мужчина носил украшения в ушах – но у пиратов всё не как у людей.

– Можно?.. – смущённо спрашиваю и тяну руку, чтобы потрогать. Он на секунду застывает напряжённо, а потом снова расслабляется и кивает. Вспоминаю вдруг, как увидела их когда-то с Баклажановой Леди… в весьма интимный момент. Она тоже попыталась дотронуться до этой его серьги, но он резко схватил её запястье, не дал. А вот мне… мне можно. Почему-то это для меня очень важно. Словно такая незначительная деталь лучше всяких слов говорит о том, что я для него особенная.