Чтение онлайн

Лицо Эдди кривится, как будто он съел лимон.

– Конечно! Мне приказал капитан присматривать за этим оболдуем.

– И как успехи?

– Он и правда валялся в лёжку. Бедолагу вывернуло наизнанку раза три – я едва успевал довести его до лееров, чтоб он мог… побеседовать с морем. Потом развлекал его разговорами, да в кости поиграли маленько… на палубу один он точно не выходил.

Я кивнула, принимая сведения. Судя по оскорблённой мине на зелёном лице Эдди, рассказ соответствует действительности. Тогда делаем следующий ход.

– Вы так заботитесь о своей команде…

– Ещё бы я не заботился. Они мне как дети, включая вот этого детинушку-переростка за твоим плечом.

– И вся команда с вами давно? Никого не добавлялось за последнее время?

– Нет, последний раз мы брали кого-то нового… года три назад, если мне не изменяет… память.

В его взгляде мелькает неуверенность.

– Сколько человек в команде, не считая вас?

– Тридцать три.

– Вы уверены?

Молчание.

Поворачиваю голову в сторону кока – он стоит тут же с несчастным видом добряка, который терпеть не может, когда кто-то рядом ссорится.

– Сколько тарелок вы наполняете за обедом, мистер Тингли?

Толстячок весь подбирается, пытается изобразить стойку «смирно».

– Всего тридцать семь, миледи!

Киваю. Это подтверждает мои мысли. Если убрать нас с Генрихом и дядюшку Моржа, должно быть тридцать четыре. Всё-таки тридцать четыре. Не тридцать три, как он говорит. Снова поворачиваю голову к нему.

– Знаете, я долго не могла понять, что меня смущает… пока, наконец, некоторые детали не сложились в картинку. И то, что я сейчас услышала, ещё раз подтверждает её правильность. Прозвучали разные цифры! Капитан тоже называл мне «тридцать четыре» - не тридцать три. Очень сомневаюсь, что вы могли бы так ошибиться, дядюшка Морж – вы же знаете команду, как свои пять пальцев. Значит, или вы зачем-то врёте…

Синий взгляд сверкнул сталью, добродушная улыбка погасла в густой бороде.

– …или среди нас есть человек, который обладает магией, влияющей на сознание. Который умеет так отводить взгляд, что ни за что не станешь его подозревать и сразу проникнешься к нему расположением. Который может заставить всех вокруг думать, что они знают его сто лет, хотя встретили совсем недавно. Который умеет создавать полог тишины и прятать звуки перерезаемых верёвок. Среди бесконечного списка его очень полезных для профессии умений нет только умения плести морские узлы и запоминать все эти зубодробильные морские термины… что очень странно для юнги. Правда же?.. Красная Маска.

Я всем телом поворачиваюсь в сторону этого человека. На всякий случай так, чтобы закрыть собой Генриха.

А «юнга» от неожиданности резко вскидывает голову и на мгновение наши взгляды, наконец, пересекаются. Теперь я знаю, почему «он» всегда от меня его прятал.

На меня смотрят огромные невинные голубые глаза служанки из дворца маркизов де Роше. Той самой, что приносила мне графин с лимонадом. К которой я почувствовала такое расположение с первого взгляда и почему-то не стала подозревать, а безропотно отпустила. Той самой, что не испугалась раздавленных скорпионов на полу и невозмутимо прошлась чуть ли не по ним, чтобы поставить графин на трюмо. А ведь она не могла их не заметить! Нормальная девушка ни за что бы не осталась такой невозмутимой. Только если сама же их и подложила в те пирожные.

Она моргает, и усмешка раздвигает изящно очерченные пухлые губы. Признаёт, что провалилась. На самом деле, если бы я сама не была магом, вряд ли смогла бы её заподозрить – даже сейчас странный туман в голове то и дело смазывает её лицо, не даёт поверить до конца в то, что такое милое создание может быть жестоким наёмным убийцей.

Небрежное движение хрупких плеч – и морок окончательно слетает.

Все вокруг застыли тоже и пялятся на неё новыми глазами.

Она небрежным жестом сдёргивает красную косынку, и на плечи падают пушистые белокурые локоны.

Генрих, будто только теперь очнувшись, оттаскивает меня за руку назад и резко бросается в сторону Красной Маски.

А она швыряет косынку в него и пользуясь секундным промедлением, плавным и смазанным движением уводит своё гибкое ловкое тело с траектории его движения.

Один миг – и её уже нет. Верчу головой, но нигде не вижу.

– В трюмы ушла, осьминожья дочь… - басит Морж и указывает рукой куда-то за мою спину.

Генрих стряхивает мою руку, которой вцепляюсь в него и пытаюсь удержать. Не глядя на меня, уходит к чёрному провалу, который ведёт на нижние уровни.

– Не надо, не ходи за ней!.. – вскрикиваю безотчётно. У меня ноги подкашиваются, как представлю, что он собирается идти в темноту, где его поджидает эта коварная дрянь.

А Ужасный Принц даже не тратит драгоценные секунды на ответ.

– Джек, верёвки и со мной! Якоб, тоже!

Двое матросов срываются с мест и повинуясь его кивку, бросаются за ним. У одного из них – худого как палка жилистого типа – в руках моментально оказывается моток тонкой верёвки. И возможно, я от волнения уже начинаю бредить, но конец верёвки извивается сам собой, как змея. У второго – приземистого коротыша с красным носом и редкой шевелюрой… начинают светиться кончики пальцев.

Два биения моего сердца – и вот они уже скрылись с глаз.

Понимаю, что стою как столб и просто пялюсь на чёрный прямоугольник прохода, не в силах пошевелиться, только когда ко мне подходит Морж и осторожно берёт за плечи. Уводит к виткам свёрнутых канатов у самых леерных ограждений, усаживает на них, сам садится рядом. Быстрыми скупыми командами отправляет остальных членов экипажа кого куда – к другим выходам из трюмов, на марсовую площадку следить, Эдварда отвести обратно в каюту, караулить с оружием на палубе и рядом с… принцессой.

Смотрю перед собой невидящими глазами, пытаюсь загасить разгорающийся внутри пожар тревоги.

– П-простите, что я… сделала вид, что подозреваю вас… дядюшка Морж… мне надо было усыпить её бдительность. Чтобы она не отпиралась. Чтобы от неожиданности упустила маску, которая скрывала её настоящее лицо. Прощаете?..

– Ну-ну, милочка, успокойся! – он гладит меня по спине, и я только теперь замечаю, что меня всю трясёт от пережитого только что нервного напряжения. – Ты умница, умница! Заставила её сделать большую глупость. Из трюмов-то она никуда теперь не денется. Малыш её поймает.

«Малыш»… этому великовозрастному дураку такое прозвище подходит, как корове седло.

Обхватываю плечи руками, чувствую себя особенно маленькой в кителе Генриха, который для меня велик. Рукава закрывают костяшки пальцев.

– Зачем… ну зачем он туда пошёл, в темноту? Она же как гадюка опасна. Она же…

Морж вздыхает и бросает на меня понимающий взгляд. А потом выдаёт такое, что я аж трястись перестаю:

– Во-первых, там уже не темно. Якоб посветит. Вернётся жених твой, никуда не денется. А во-вторых… послушай-ка совета старого одинокого морского волка. Соглашайся уже, да роди ему деток поскорее. Мужчина гораздо меньше склонен рисковать своей головой, когда знает, что после смерти по нему будет кто-то плакать.