Чтение онлайн

– Не только без чувства юмора, но ещё и ужасный хвастун… - проворчала я снова вполголоса.

Принц перехватил мою руку поудобнее, сплёл пальцы так тесно, словно боялся, я и правда потеряюсь. А ещё зачем-то сбавил темп нашего продвижения.

– Не трудись, Птенчик – с длинным перечнем моих недостатков может поспорить только не менее обширный перечень достоинств.

– Жаль, что в этом перечне не нашлось место скромности! И целомудренности. Ой, простите! – я сама опешила от своей смелости и прикусила язык.

Принц в открытую надо мной расхохотался.

– А я смотрю, мой Птенчик осмелел? Уже показывает коготки? Рад, что терапия действует. Ты совсем забыла бояться. Скажешь, нет?

Я почувствовала, как внутри разливается тепло.

И правда. Забыла. Чудеса…

– Закрепим результат. Запомни – для того, чтобы избавиться от страха, нужно полюбить его источник.

– Нет, теперь вы точно издеваетесь! Как можно полюбить эту гадкую темноту? Чего в ней хорошего?

Теперь мы шли уже совсем черепашьим шагом, но я тоже не спешила ускоряться. Принц больше не тащил меня за собой, а шёл рядом – так, что я чувствовала касание плеча.

– Ты не права – в ней можно много чего найти, стоит только как следует поискать. Вот например – только в темноте можно увидеть звёзды. Яркое освещение большого города или шумного праздника мешает рассмотреть их даже ночью. Нужна абсолютная, первозданная тьма. Эх, знала бы ты, какие невероятные звёзды горят над океаном! Они отражаются в воде как в зеркале и кажется, будто корабль плывёт по небу среди созвездий.

Я представила себе всю эту красоту, словно наяву. Затаив дыхание, ловила доверительные звуки голоса идущего рядом человека, которого, кажется, и правда поторопилась судить.

– А ещё в темноте можно спрятаться от опасности, она укроет как заботливая мать. Пару раз ночная тьма спасала мою жизнь в нешуточных передрягах. Ночь – это отдых для путника, темнота дарит отдых усталым глазам… Смотри, сколько всего хорошего в темноте! Признавайся, чем ещё она тебя пугает?

– Тем, что ничего не видно! – пожаловалась я.

И тем, что ты можешь остаться один в темноте и не найти дороги к свету, если некому будет протянуть руку как сейчас. Но этого я ему не скажу.

– Ну ты как маленькая, ей-богу! Не видно ей. Зачем тебе, чтобы видно? Темнота отбирает зрение, но взамен обостряет другие чувства. Прислушайся. Что они тебе говорят?

Ну, я и прислушалась.

Ох, кажется, зря! Слишком много сложного и непонятного передали мне остальные чувства взамен зрения, у которого обычно всё просто и понятно. А теперь обострившиеся слух, осязание и обоняние говорили все наперебой и били в набат по нервам предупреждение.

Вот так маленькие птички и попадают на ужин большим голодным котам.

Страх темноты (4)

Но кот пока не торопится выпускать когти, а значит, искать пути отступления еще рано. К тому же, у птички что-то спросили, и синдром примерной ученицы не дает так просто оставить вопрос без ответа. Хотя бы перед самой собой.

Итак, что же говорят мне остальные органы чувств? Ах, если бы это можно было так просто описать!..

Слух.

Он говорит, что рядом со мной в темноте идёт кто-то большой и сильный. У этого почти-незнакомца мягкая кошачья походка и шаги совершенно бесшумны – но на самой границе восприятия я улавливаю шелест плотной ткани, натянутой на широких плечах, и медленное, глубокое дыхание. Когда к этому добавляется временами еще и голос, то мой дурацкий слух просит остальные органы чувств временно помолчать и не перебивать, потому что ему не хочется пропускать ни единого слова. Он находит эти звуки отчего-то особенно приятными.

Осязание.

Оно тоже себя чувствует сейчас очень неплохо. Ладонь, обхватившая мою руку, - тёплая, сухая, а ещё немного шершавая на ощупь. И биение чужого пульса чуть-чуть отдаётся в меня. И кстати, оно совсем не так спокойно, как пытается убедить убаюкивающий голос.

А потом, видимо, совсем куда-то пропадает мой инстинкт самосохранения. Наверное, проваливается в тартарары вместе с тщательно вдолбленным с пелёнок воспитанием. Потому что я, даже не задумываясь, решаю проверить одну мимолётную догадку – и украдкой сдвигаю указательный палец так, чтобы коснуться подушечек на ладони своего провожатого. Осторожно глажу эту жёсткую ладонь...

Так и есть. Мозоли. Разве у принцев могут быть мозоли на руках?

– Ничего удивительного, если днями напролёт травишь корабельные снасти, - ворчит Генрих. Я в испуге от собственного порыва возвращаю палец на место и даю себе зарок дальше идти тихо как мышка. Я что же, подумала вслух? Или у принца задатки телепатии?

Обоняние.

Вот ему приходится совсем уж туго. Потому что безумный пряный аромат теперь слишком близко – он щекочет ноздри, забирается под кожу, пропитывает, кажется, даже мою собственную одежду и волосы. И самое раздражающее во всем этом сумасшествии – то, что я никак не могу разгадать, из каких в точности нот сложен привязчивый аккорд.

– Птенчик, ты прекратишь меня обнюхивать? Я, конечно, с корабля на бал и всё такое… но не до такой же степени, кхм, благоухаю, – смеется Ужасный Принц.

Нет, я сегодня точно больна! Со мной что-то не то. Это всё головная боль виновата. Да-да, вот именно!

Когда я нашла причину, мне немного полегчало. Вот только я молчу уже непростительно долго. Меня же вроде о чём-то спрашивали? Забыла, о чём.

– Эм-м-м… Ваше высочество, можно бестактный вопрос?

– Валяй.

– Ну мне и правда интересно, чем от вас таким пахнет?

– Каким – «таким»?

Нет, он точно надо мной потешается! Когда уже наступит конец этому кошмарно длинному коридору? Мы скоро до самой Фрагонары дойдём!

– Ну, таким… пряным. Как будто смешали ваниль и жгучий перец.

– Ах, это! Джименея. Из недавнего плавания привёз. Приправа из молотой сердцевины орехов джемни. Орехи джемни – это плоды пальмы, которая растет на Горте. Горт – это остров такой, двести морских миль к зюйд-весту от самого мелкого из Ледяных Островов…

– Только не надо пояснять, что такое Ледяные Острова, мы на них живём, - проворчала я. Нет, ну какой же болтун! Я думать так быстро не успеваю, как этот странный принц – языком чесать.

– Если бы тебе пришлось вытерпеть столько лишений, как мне, чтобы добыть эту самую джименею, ты бы тоже о ней соловьём разливалась! Начать с того, что этот остров не нанесён ни на одну карту, и нам пришлось разыскивать его по описаниям немногих выживших, которым удалось сбежать от местных людоедов…

– Шутите! – ахнула я.

Принц фыркнул где-то над моим правым плечом.

– Ну вообще-то да, не удержался, прости. Но лишения и правду были! Я чуть не отбил себе всю… эм-м-м… совесть, когда шендарахнулся с пальмы. Чтоб ты знала, за этими самыми орехами очень высоко нужно лезть по совершенно голому стволу, который к тому же ещё и весь шатается!