Чтение онлайн

Мне подсовывают нового соседа. Как мне рассказала шепотом Люся, это скрывающийся от правосудия директор универмага. В палате запахло апельсинами, яблоками, жареными курами. Появились нескончаемые родственники, которые сумками приносили еду и выпивку. Вечером сытый директор, развалившись на кровати, пытался завязать со мной разговор.

– Как же тебе удалось так шлепнуться?

– А как тебе удалось, отделаться от правосудия?

Директор хохочет.

– У меня все будет в порядке, кому надо вклеят, а меня на пол года отправят долечиваться в санаторий, а там все пройдет.

– А у меня все залечиться и я пойду домой.

Он опять ржет. Потом его понесло в воспоминания, про райскую жизнь, про баб, а я все мучаюсь и думаю о своих проблемах.

Утром приходит следователь, моего соседа из палаты как ветром сдуло. Мы сидим в палате вдвоем и аккуратный человечек в очках записывает мои показания.

– Вы в последнее время ни с кем не ссорились?

– Нет.

– В показаниях боцмана Альметьева, есть следующие слова: "Замполит очень злился на старпома и четвертого помощника. Они не раз в каюте замполита ругались и однажды он даже слышал, проходя мимо двери, как замполит орал о том, что когда они вернуться на родину, то он постарается этих приятелей привести в чувство..." О чем вы спорили?

– Не помню.

– Хорошо. Вы были в номере гостиницы один?

– Да.

– Вы подошли к открытому окну, перед тем как выпасть?

– Не помню. Было оно открытым или закрытым, ничего не помню.

– Давайте все так и запишем.

– Давайте.

В конце разговора следователь сказал.

– К сожалению, мы не можем прекратить следствие, так как на лицо факт, что кто-то побывал в вашем номере и оставил следы. Уж больно этот кто-то хотел, что бы вы погибли. Придется разбираться, кто это сделал.

Ну и сволочь же полковник, мало того, что биографию испортил, так еще мне одну пакость подсунул.

Торгаш сразу стал выпытывать.

– Никак дело шьет?

– Разбирается почему упал, по пьянке или трезвый?

– Вот волчье племя, вцепиться так пока не сожрет, не выпустит. У меня из практики только один такой хорошенький хлюст попался. Я его накормил, напоил, денег дал и все..., а вот другие, как с цепи сорвались...

– Все равно когда-нибудь попадешься.

– Ну и дурак. К нему лицом, а он попой.

Входит Люся.

– А ну спать.

– Люсенька, девочка, ты не хочешь, что бы я тебя поцеловал.

– Больной, спать, иначе я доложу врачу, что вы нарушаете распорядок.

– Ой, как мне страшно. Ладно, ложусь, но все равно тебя потом поцелую.

Я иду на поправку. Каждую неделю регулярно приходит лже-жена с дочкой и рассказывает о своих делах, соседях, друзьях. Мне сняли гипсы с ног и рук, я учусь владеть ими. Наконец, пришел косметолог. Ему распаковали и показали мое лицо, он занялся им всерьез.

– Здесь почти нет носа, но мы вам его сделаем, будет лучше прежнего, так..., здесь подтянем кожу, а здесь исправим челюсть, придется ее оперировать. Ничего, молодой человек, и ни таких исправляли. Я вот восхищаюсь вами. Говорят вы упали с шестого этажа на землю, жутко разбились и надо же, не хандрили, не ныли и... поправляетесь.

– Наверно это так.

– Не наверно, а точно. Сегодня и мы с вами начнем курс лечения.

– Давайте начнем сегодня.

Торговец пришел в палату с распухшим лицом.

– Вот, сволочь, попортила все лицо.

– Вы о чем?

– Да эта тощая вобла, Люська. Придавил ее в препараторской, так она врезала мне "уткой". Надо идти к дежурной сестре.

– Ты лучше на Люську не дави. Если пожалуешься на нее, так мои ребята с пароходства тебя со света сживут.

– Тоже испугал. Хотя, что с замполита возьмешь, кроме неприятностей ничего не получишь.

– Вот и хорошо. Теперь иди... лечись.

Меня готовят к операции. Рядом суетится Люська.

– Вам сегодня есть нельзя.

– Разве последний раз поесть тощего картофельного пюре нельзя, неужели это отразиться на моей роже?

– Не знаю. У вас дома есть фотография, с вашим лицом? Интересно было бы сравнить, что сейчас сделают с тем, что было.

– Зачем это тебе?

– Хочу тоже научиться переделывать лица. Наверно это здорово. Приходит к тебе урод, нос длинный, подбородок на бок, а ты его раз... и сделала красавцем.

– Иванушкой дурачком...

– Нет, не обязательно. Красивые люди, всегда красивые.

– Учись. Будешь действительно тогда всех уродов переделывать.

– Легко сказать. Меня собираются увольнять. Надо куда-то на новое место устраиваться или уезжать от сюда совсем. Живу-то я в общежитии, если выгонят, то и от туда выгонят.

– Положение твое жуткое. Неужели эта жирная свинья накапала?

– Он расплакался дежурной сестре, а та меня недолюбливает, сразу утром поскакала к главному врачу.

– Придется провести с ним политбеседу, хотя я никогда в жизни этого не делал.

– Не надо, дядечка, нашу больницу, из-за этого жулика, по первому разряду стали снабжать продовольствием и медикаментами. Кто захочет лишиться этого?

– Поборемся, Люська. А вдруг победим.

– Ладно, поборемся, дядечка.

Лежу один и вдруг дверь распахивается и появляется профессор.

– Как дела, молодой человек?

Он быстро садится на табуретку и начинает бегло ощупывать мое тело.

– Вы все время меня избегаете, профессор, после того случая, когда поменяли фамилию.

– Нет, нет. Я просто очень занят. Я хотел зайти к вам и поговорить по душам, но все никак. То у вас народ, то у меня операции.

– А где сейчас мой сосед?

– В вестибюле, к нему там делегация пришла, похоже это надолго.

– Что же вы со мной сделали профессор? Я не по поводу здоровья, а по поводу перемены в жизни.

Он тарабанит пальцами по одеялу.

– Я был против этого, но меня убедили, что ради высшей политики и интересов страны, можно пожертвовать одним человеком.