Чтение онлайн

– Это же изуверство.

– Я все время мучаюсь, вспоминая вас. Знаю, что действовал неправильно, но страх... понимаете ли страх. Эти же сотрут в порошок, если не сделаю, как они требуют.

– А я был хорошим теоретиком в космических вопросах. Разрабатывал тысячи идей и теперь...

– Не стоните. Еще не известно, как все обернется. Может и работать не сможете, а может и вернетесь в прежнее естество.

– Неужто так плохо с здоровьем?

– Вы везунчик. Вас ударило о стенку и ни одного смещения позвонка. Если бы шлепнулись под углом, я не мог бы прогнозировать, что бы было. А то что произошло, сохранило нервную систему и возможно весь двигательный аппарат. А насчет работы, это как посмотрит медицинская комиссия. Я свое дело сделаю, поставлю вас на ноги. Единственное, что обещаю в дальнейшем , это ломоту в костях, когда наблюдается приближение непогоды.

– Так как же мне жить дальше?

– Не знаю. Того, под вашей фамилией, похоронили с почестями. Маршала Седелина похоронили в кремлевской стене, а вам надо жить. Жить хотя бы для того, что бы помогать другим, у которых психика ослаблена. Знаю, вы тоже в стрессе, новая незнакомая семья, новые друзья, новые обязанности, но привыкнете и найдете свое место в обществе.

– Вы мне прочли лекцию, как заправский замполит.

– Мы тоже духовные лечители, и тоже заинтересованы, чтобы больные были здоровыми.

– У вас есть санитарка, Люся, не выгоняйте ее. Этот подонок, мой сосед пытался ее опозорить, но она отстояла себя и теперь ее пытаются уволить.

Профессор прекратил тарабанить пальцами.

– Она вам сказала?

– Нет, мой сосед. Уступите мне профессор. Может и здесь у вас тоже в дальнейшем будет не чиста совесть, когда будете вспоминать о ней. Испачкали совесть в большом, то есть на мне, так не пачкайте в малом.

– Однако вы бываете и безжалостны.

– Сами сказали, надо жить, чтобы помогать другим.

– Хорошо. Мы ее не выгоним. Cкоро сделаем вам лицо, начнем массаж и лечебную физкультуру. Пора, молодой человек, пора вставать на ноги.

– А ничего...

Врач отошел в сторону, разглядывая меня.

– Опухоль сойдет и будет великолепно, - он разгладил пальцем кожу у носа.
– Мой совет. Обязательно постригитесь как Эльвин Пресли и тогда будете неотразимы.

Он протягивает мне зеркало. Там незнакомое лицо, чуть распухшее справа и слева вокруг носа.

– Ну как?
– нетерпелив врач.

– Мне к нему надо еще привыкнуть.

– Конечно, но сделано хорошо, - уже хвалит он сам себя.
– Я старался подогнать ваше лицо к фотокарточке.

– К какой фотокарточке?

– Да здесь военный у меня был, по звездочкам, звание полковник, на татарина похожий, вот он мне ее и дал. Сказал, что надо хоть в общих чертах, чтобы был похож. Я и постарался.

Я застонал.

– Да вы не расстраивайтесь. Конечно не очень похожи, но все же... Опухоль пройдет и будете красавцем.

Меня отвозят в палату и тут же врывается Люська.

– Вот вы какой.

– Это не мое лицо.

– Я знаю. Я думала, а вдруг... Но вышло очень хорошо.

Появился торгаш.

– Вот это рожа. Ну, приятель, я бы за это дело тяпнул. Оказывается у нас тоже умеют делать. Думал за бугром только это дело налажено. Значит и мне можно лицо переделать?

– Проворуетесь еще раз, вот тогда и сделаете, что бы смыться от правосудия, - шипит Люська.

– Заткнись, глиста.

– Сам свинья.

– Если бы не замполит, врезал бы я тебе.

– А ты и без него уже получил писсуаром по роже.

Торгаш наливается яростью. Я чувствую, что может произойти драка, тем более Люська уже держит в руке блюдце с моей тумбочки.

– Вы что, так приветствуете мое новое лицо? Лучше успокойтесь. Люся, принеси мне кусочек зеркала. Я так его и не разглядел как следует.

Люська бросает блюдце и уходит.

– Вот, стерва, - выпускает пары торгаш.

– Сам виноват, не зачем было к ней лезть.

– Другие бабы, как бабы, а эта... Подумаешь, погладил раз.

– Еще раз погладишь, голову оторвет. Так и застрянешь в этой больнице.

– Ладно, замполит, давай лучше действительно тяпнем за твою новую физиономию.

Сосед залезает под койку и достает армянский коньяк.

– Ну как? Пьем?

– Увы, мне пока нельзя.

– Тогда выпью я. Уважаю тебя. Сильный ты мужик. За твое здоровье.

Елена Ивановна с испугом смотрит на меня.

– Ванечка, неужели это ты?

– Не нравиться?

– Нет, что ты. Но так непривычно. Нос, овал лица, все изменилось, даже цвет волос.

– Привыкай. Опухоль спадет, будет лучше. А где Катя?

– Она с одной женщиной. Чуть простудилась и я ее не решилась брать сюда.

– Может и правильно сделала, а то девочка испугалась бы.

Она все рассматривает мое лицо.

– Даже родинки исчезли. Нет, Катеньке понравилось бы. Врач сказал, что ты уже занимаешься гимнастикой.

– Да, я уже хожу. Хочешь поднимусь?

– Нет, нет не надо. Я верю. Неужели, будет все в порядке?

– Все.

Она обнимает меня за шею и я чувствую каплю слезинки на своем плече. В приоткрытую дверь за нами наблюдает Люська.

В коридоре много больных, кто сидит, кто медленно ходит вдоль стен. Быстрая фигура человека в белом халате с портфелем носится по коридору, выискивая кого-то. Я узнаю его, это следователь. Он проходит мимо меня.

– Вы не меня ищете?

Следователь возвращается и неуверенно говорит.

– Наверно вас. Вы Полторанин?

– Я.

– Здорово вас переделали. На фотокарточке совсем другой.

– У вас есть это фотокарточка.

– Есть. Я взял в пароходстве. Вы можете идти? Пойдемте куда-нибудь, где нет людей.

– В моей палате много народа, давайте у дежурной сестры возьмем ключи к препараторской.

Я рассматриваю карточку Полторанина. Усатый мужик с густыми бровями, угрюмо смотрел на меня. Врач- косметолог все же уловил что то и постарался придать лицу сходство, но это все равно не тот Полторанин.

– Колоссально вас переделали, хотя есть что то похожее, - говорит следователь.
– А ведь я по делу.