Чтение онлайн

В понедельник по дороге на работу невыспавшаяся Аня (Дима звонил ночью, и они разговаривали до четырех утра) сделала неожиданное открытие: все мужчины, идущие навстречу, смотрели на нее с нескрываемым интересом. Бабы на работе пялились с откровенной завистью, а Лидия Львовна вызвала Аню к себе и, указывая на новую партию белья, разложенного на широком столе у окна, сказала с улыбкой:

— Выбери себе что-нибудь новенькое, это будет моим подарком.

— Подарком? — удивилась Аня.

— Ко дню рождения. — Лидия Львовна хитро улыбнулась.

Аня захлопала глазами:

— Так он в июне…

— Ну и что? Тебе же нужно… Я вас в окно видела, — заговорщически шепнула хозяйка магазина. — Как его зовут?

— Дима.

— Он мне нравится. Интересный молодой человек. А чем он занимается?

— Научной работой. Воду опресняет…

— Научная работа — дело хорошее… — В голосе Лидии Львовны прозвучало сомнение.

— Он сотрудник французско-украинской фирмы, — сказала Аня и почему-то покраснела.

— А… Ну, это другое дело. Хорошая партия.

Аня потупилась.

— И пеньюар возьми, прозрачный, мужчины это любят, — бросила Лидия Львовна, склоняясь над бумагами.

Аня выбрала черный кружевной комплект и черный коротенький пеньюар.

— Спасибо, — шепнула она, и Лидия Львовна, не поднимая головы, махнула ей рукой.

Аня подошла к двери, и тут Львовна ее окликнула:

— Анюта!

Она поманила девушку рукой.

Аня приблизилась. Лидия Львовна сцепила пальцы и поставила локти на стол.

— Анюта, я вот что хотела сказать… — произнесла она участливым тоном. — Ты парню своему о себе ничего не рассказывай. — Ее взгляд был устремлен на старинную малахитовую чернильницу, которую Аня помнила с детства, с тех пор, как приходила к маме на работу. — Так лучше будет.

Девушка нахмурилась и ничего не сказала.

— Поверь моему жизненному опыту. — Лидия Львовна подняла на нее глаза. — Всего тебе хорошего… Иди, мне работать нужно.

Дима в эти дни работал много. Надя старалась все время быть рядом с ним. Везде — на совещаниях, в лаборатории, столовой, гостинице. После работы она часто звонила ему по производственным вопросам, но вытащить в кафе так и не смогла.

— Извини, я очень занят, — то и дело слышала Надя, но не сдавалась: каждый день меняла наряды и выглядела довольно соблазнительно.

Сотрудники перешептывались и усмехались:

— Димка, ты чего это на Надьку не реагируешь? Она вон глаз с тебя не сводит.

— Отвалите, — беззлобно бросал Дима.

— Да мы-то отвалим, а вот ты останешься в дураках.

— Слушайте, мужики, у меня уже есть девушка…

— Дима, у нас у всех дома жены и девушки, но мы же не монахи. В командировке, понимаешь ли, сам бог велел развлекаться, ради нашей же пользы, чтоб мозги хорошо работали. Знаешь, как тут, у немцев? У них секс как лекарство, строго по расписанию, понедельник-среда-пятница или вторник-четверг-суббота.

— Спасибо, у меня мозги и так хорошо работают.

Разговор этот повторялся с завидной регулярностью, а однажды вечером, как только Дима решил обмозговать один очень важный вопрос, ему позвонила Надя и сообщила, что у нее срочное дело.

— Заходи.

Дима встал с кресла, и через полминуты в дверь его номера постучали.

Вид у Нади был расстроенный. Она вошла в номер и остановилась возле кровати.

— Что случилось? — спросил Дима.

— Мне негде ночевать.

Он опешил:

— Как это — негде?

— Милка попросила меня где-то перекантоваться, — с возмущением прошипела Надя.

— Так перекантуйся у Генкиной.

— У Генкиной? — Надя усмехнулась. — Ты вообще ничего не замечаешь… Она спит с Вадиком.

— С Вадиком? — удивился Дима.

— Да, сейчас с Вадиком. — Надя села на кровать и закинула ногу на ногу.

— Что ж, тогда оставайся у меня. Я на диване лягу.

— Ты серьезно? — Она прищурилась.

— Ну конечно…

— Спасибо. — Надя облегченно вздохнула, во всяком случае, так показалось Диме. — Пойду за вещами.

Она вернулась с халатом и косметичкой. Пока девушка принимала душ, Дима бросил на диван подушку и одеяло и включил телевизор. Потом он принял душ и, лежа в халате на диване, смотрел какой-то фильм и поглядывал на часы — в десять он позвонит Ане, в Харькове тогда будет одиннадцать.

В десять Дима вышел на балкон, сел в ротанговое кресло и набрал номер Ани. Разговор длился полтора часа, и все это время Надя беспрестанно переключала каналы. Когда Дима вернулся в комнату, она была вне себя от ярости.

— У этих немцев черт знает что, а не телевидение! — Надя швырнула пульт на одеяло.

— Так не смотри. — Дима взял пульт и выключил телевизор. — Пора спать.

Надя метнула в него взгляд, полный ненависти, и повернулась на бок:

— Спокойной ночи.

— Спокойной. — Дима лег на диван.

Через несколько минут Надя громко спросила:

— С кем это ты разговаривал полтора часа?

— С Аней.

Она приподняла голову:

— С Аней? И сколько такие разговоры стоят?

— У нас же корпоративные расценки, — хмыкнул Дима.

— Все равно дорого.

Надя села на кровати, закрывая обнаженную грудь одеялом. В свете неоновой рекламы, пробивающейся сквозь шторы, ее голова была похожа на головку фарфоровой куклы.

— Я не понимаю, — с возмущением воскликнула она, — что ты нашел в этой Ане?!

— А зачем тебе это понимать? — с досадой спросил Дима, предчувствуя, что разговор закончится либо слезами, либо даже истерикой.

— Просто интересно… И еще мне интересно, что теперь со мной будет. — Надя включила бра у себя над головой.

— С тобой? А при чем тут ты? — удивился Дима.

— Как при чем? Мы же…

— Мы? — перебил ее Дима и сел.

— Да, мы!

— Надя, «мы» в данном контексте никогда не существовало, и ты прекрасно это знаешь. — Дима начал подумывать о том, чтобы переночевать в кресле на балконе. Если взять плед, не замерзнешь — май, ночи теплые.

— Не существовало? — Надя вскочила с кровати и, обнаженная, остановилась у окна. — Скажи, я красивая?

— Ты? — переспросил Дима, скользнув взглядом по фигуре, которую иначе как роскошной нельзя было назвать, и откинулся на спинку дивана. — Ты очень красивая.