Чтение онлайн

Это смешно. Я даже не сделала для себя выбор – рано рассказывать о беременности, которую пока не решила оставлять. Но и тайное рано или поздно становится явным – вечно скрывать мне не удастся.

Я хватаюсь за лоб, потому что боль усиливается, массирую подушечками пальцев виски, но это не помогает улучшить состояние. С горечью выдыхаю, открываю глаза и переворачиваюсь набок. Мне так страшно. Сколько я уже беременна? Две недели? Три? Четыре? Пять? С какого периода вообще можно наверняка точно утверждать о наличии беременности? А когда начались эти «свидания» с Захаром? Вроде бы месяц уже накапал… Или больше? В горле встает ком, когда я осознаю: сколько глупостей совершила. И чем только думала? Не головой уж точно…

Утром я сдала кровь по направлениям, выданным врачом-гинекологом. Кажется, тот анализ, который определяет уровень гормона ХГЧ, поможет установить срок. Узнаю количество недель, результаты мазков и сразу же скажу врачу о своем решении. Времени, правда, немного – две недели…

Я скидываю ноги с постели и тянусь к сумке, находящейся на тумбе. Больше нет сил терпеть боль, поэтому лучше выпить таблетку. После сдачи школьных экзаменов и потраченных на них нервов у меня часто появляются головные боли, поэтому лекарства и воду стараюсь носить с собой. До меня доходит осознание, что компоненты обезболивающего могут оказаться вредными при беременности, и я проверяю противопоказания. Не нахожу ограничений, но на всякий случай захожу в интернет с телефона и вбиваю запрос по данному лекарству. Во многих статьях указано, что оно не несет вреда для плода, если головные боли эпизодические. И я успокаиваюсь, запиваю таблетку водой и снова забираюсь в постель, укутываясь пледом.

Ладно, Захар… Его нападки вполне можно понять, но поведение Вити слишком странное. Он так легко отреагировал на мою беременность, начал помогать. Слишком уж покладистым он стал, ведь брат, которого я знаю, давно бы принял воспитательные меры и для меня, и для Захара, потребовал бы разъяснений, а Витя просто принял всё как должное. Он всегда обо мне заботился, поэтому его нотации были неизбежностью, а теперь… Сейчас опеки брата для меня слишком много. Я боюсь, что он расскажет родителям или начнёт мучить меня вопросами, на которые сама не знаю, что можно было бы ответить. Все мысли смешались. Мог ли он что-то задумать?..

С нашими-то родителями лучше всего будет сделать аборт. Этот ребёнок, крошка, которая поселилась внутри меня, никому не нужен, кроме своей мамы. Вот только растить ребёнка без поддержки – не только финансовой – я не смогу. Витя, конечно, станет помогать, но у него же своя семья. А если я всё-таки решусь рожать, то должна буду забыть о себе, ведь академический отпуск не спасёт – один год погоды не сделает, – а платить за учёбу при переводе на заочное я попросту не потяну. Могла бы, конечно, забрать документы и наплевать на диплом, хотя бы на тот срок, пока ребёнок не подрастёт, чтобы отдать его в садик. Вроде бы восстановиться можно в течении трех лет, а первый курс я должна успеть закончить… Вот только вопрос: смогу ли я найти хоть какую-нибудь работу, чтобы обеспечить малыша всем необходимым? У меня есть красный аттестат об окончании школы и золотая медаль, но они не помогут при трудоустройстве. Нет диплома со специальностью – нет работы.

Я горько усмехаюсь собственным мыслям. С самого детства мечтала о счастливой семье, о детях, которые будут расти в любви и заботе обоих родителей, но теперь этому не случиться.

Стук снаружи отвлекает меня от размышлений и заставляет вздрогнуть. Я смотрю на дверь, из-за которой выглядывает мама. Несколько прядей завитками выскальзывают у нее из пучка, собранного на затылке.

– Уль, скоро Витя с Олесей приедут, помоги мне накрыть на стол, – просит она.

Мама щурит голубые глаза и входит в комнату.

– Ты что такая бледная? Плохо себя чувствуешь?

– Голова болит, но я уже выпила таблетку. – Я растягиваю губы в улыбке, чтобы она не переживала понапрасну. – Наверное, усталость из-за промежуточной аттестации.

Кажется, мне удается выглядеть достаточно радостной, и мама успокаивается, а затем снова скрывается за дверью.

Почему-то этот визит брата заставляет меня нервничать… Ну, не решил же он рассказать всё родителям? Нет, он бы со мной так не поступил!.. И не поступит.

Я тяжело проглатываю слюну, успокаивая себя тем, что он едет с Олесей, – значит, просто повидаться и поужинать вместе… Я наспех переодеваюсь в домашнюю одежду и иду на кухню, чтобы помочь маме.

Надеюсь, этот семейный ужин позволит мне отвлечься от всех этих ужасов.

Мама наготовила кучу вкусняшек, и я прикусываю губу, ощущая, как во рту скапливается слюна, а запахи еды, витающие в воздухе, дразнят желудок. Не ела сегодня ничего: дома не успела позавтракать, потому что пришлось выйти раньше, чтобы оказаться одной из первых в очереди на сдачу крови и успеть на пару, а в обеденный перерыв из-за встречи с Захаром только перекусила булочкой с апельсиновым соком. У меня в животе начинает урчать – я «ворую» ломтик сыра из тарелки и с наслаждением прожёвываю его.

– Уль, ну нельзя немного потерпеть? Приедут Витя с Олесей, и сядем вместе за стол.

Мама, хмурясь, кладет нож на разделочную доску и пронизывает меня взглядом. Она не любит, когда таскают еду из тарелок, а потом, сытые, не притрагиваются к ужину.

– Мам, да ты тут целый пир устроила! Потерю одного кусочка сыра никто не заметит, а дочка твоя спаслась от голодного обморока.

Я поглаживаю ладонью по животу, показывая, как в рекламах про пищеварение, что, благодаря спасительному кусочку сыра, мне стало намного лучше. Меня передергивает, когда я понимаю, насколько двусмысленным выглядит этот жест. Теперь мне необходимо заботиться не только о себе, но и о малыше, чтобы он рос здоровым. Нужно хорошо питаться – никаких больше кратковременных перекусов.

– Окружающие не заметят, но я же вижу, – укоряет мама с улыбкой на губах и, опустив взгляд, продолжает нарезать сыр. – Я так рада, что Витька приедет. Так скучаю по нему.

– Да, я тоже, – киваю я, а на душе неспокойно.

Чувство тревоги заполняет и душит; пытаюсь отключиться от собственных мыслей, наводящих жуть, но, кажется, легче не становится. Витя ведь всегда заботился обо мне, ну не сможет он взять и подставить меня, не обговорив всё? Ведь так?

– Помощь нужна? – входит в кухню папа с серьёзным видом, от которого меня бросает в дрожь.

Он всегда был такой – серьёзный, строгий, принципиальный. А когда одет официально, то будто сама попала под суд, и папа – прокурор моего дела. По спине бегут мурашки, и я передергиваю плечами.

Мы успеваем накрыть стол как раз к приходу Вити и Олеси. Мне достается почетная миссия впустить их, пока мама занимается последними приготовлениями. Жена брата, рыжеволосая красавица, смотрит на меня с сожалением и обнимает, а затем, отстранившись, улыбается со словами:

– Выше нос!

Я раскрываю губы и вскидываю брови от удивления. Это ей брат уже всё рассказал о беременности? Или она просто решила подбодрить меня? Смотрю на Витю с укором, но тот ничего не замечает, да и расспросить Олесю я не успеваю, потому что в коридор, счастливая, выходит мама.

– Ну хорошо, что приехали! А то мы так расстроились, когда в прошлый раз ты позвонил и отменил нашу встречу! – начинает хлопотать она вокруг брата.

Мне даже немного завидно, хоть я и понимаю, что всё внимание достаётся Вите по той причине, что он живёт сейчас не с нами, а приезжать часто у него не выходит из-за работы.

– Прости, мам, просто позавчера в последний момент узнал, что надо на работу… Выдернули, ну ты знаешь, как это бывает.

– Да ничего-ничего! Главное, что приехали!