Чтение онлайн

Замер.

Потому что мы оба помнили условие.

Потому что сейчас любое движение к друг другу могло стать уже не помощью, а искрой.

— Слушай меня, — сказал он очень спокойно. — Если он показывает тебе будущее, в котором ты сама идешь в круг, это не значит, что ты этого хочешь.

— Спасибо, сама догадалась.

— Нет. Не догадалась бы, иначе не встала сейчас как человек, который боится собственного ответа.

Тишина.

Проклятье.

Проклятье.

Он опять попал.

Потому что именно этого я и боялась.

Не картины. Не круга. Не даже его лица.

Себя.

Той части, которая уже слишком сильно откликалась на него и могла однажды не понять, где заканчивается настоящее желание и начинается проклятие.

— Тогда скажите мне, — произнесла я глухо. — Как отличить?

Он ответил не сразу.

Подошел к столу, взял черную ленту и положил ее обратно.

Как будто напоминал и себе, и мне: пока еще не время.

— Когда это будет твоим желанием, — сказал он, — в нем не будет спешки.

Я посмотрела на него.

— И вы так уверены?

— Да.

— Почему?

Он медленно поднял руку к маске.

Коснулся края.

Снова не снял.

— Потому что все, что идет от Предела, всегда требует сейчас. Немедленно. Без воздуха. Без права отступить. А то, что идет от тебя… даже когда оно страшное, в нем всегда есть пауза.

Сердце ударило в грудь так сильно, что я чуть не рассмеялась от злости на саму себя.

Конечно.

Конечно именно это было похоже на правду.

Потому что вся моя злость на него, все эти дни, даже поцелуй в часовне — все это было страшно, но в этом всегда оставалась пауза. Выбор. Мгновение, где можно сказать нет.

А Предел, судя по всему, не оставлял ничего, кроме «сейчас».

За окнами дозорной что-то глухо ударило в стену.

Раз.

Другой.

Третий.

Будто снаружи в башню швыряли ледяные камни.

Огонь в жаровне резко качнулся.

Я сжала якорь так сильно, что капля впилась в ладонь.

— Началось, — сказал Каэль.

Голос стал ниже.

Жестче.

Собраннее.

Он подошел к одному из окон-бойниц и посмотрел наружу.

Потом коротко выдохнул.

— Трещина идет с северо-востока. Быстрее, чем вчера.

— Это плохо?

Он обернулся.

— Да.

— Спасибо, очень полезная градация ужаса.

— С этого места тебе лучше не шутить.

— Я шучу, чтобы не орать.

— Не орать тоже хорошая идея.

Пятый удар пришел так сильно, что я не удержалась и оперлась ладонью о стол.

Мир качнулся.

На долю секунды вместо дозорной я увидела ледяное поле.

На нем стоял мальчик.

Совсем молодой Каэль.

Без маски.

Лицо я снова не увидела — только белый свет на месте черт, как если бы память сама не выдерживала и выжигала их заранее.

Перед ним стоял мужчина. Высокий. Широкий. И голос его был тот же, что я уже слышала:

Ты либо научишься брать первую ночь так, чтобы женщина больше не спорила, либо этот род сдохнет вместе с тобой.

Я зажмурилась и почти вскрикнула.

— Что?

— Вы, — выдохнула я. — Маленький. Он говорил с вами.

Каэль окаменел.

— Повтори.

Я повторила.

Слово в слово.

И впервые за все это время он не просто напрягся — его будто полоснуло изнутри.

Настолько, что я увидела это даже сквозь весь его контроль.

— Вот почему, — прошептала я, прежде чем успела подумать. — Вот почему вы так реагируете на это право. Вас не просто воспитали в нем. Вас пытались сделать им.

Он медленно перевел на меня взгляд.

И я поняла, что попала в самое сердце.

— Да, — сказал он.

Тихо.

Почти мертво.

— А вы не стали.

Это был не вопрос.

Он подошел ко мне.

Очень медленно.

И остановился так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь холод башни.

— Нет, — ответил он. — Но иногда мне кажется, что я до сих пор каждый день выбираю не стать.

И вот это было страшнее всех голосов.

Потому что было живым.

Потому что было настоящим.

Потому что в этом, черт побери, не было ни капли красивой тьмы. Только человек, который каждую ночь воюет не с монстром в лесу, а с тем, что ему вбивали в кость с детства.

Шестой удар пришел без предупреждения.

На этот раз башня действительно дрогнула.

С потолка посыпалась каменная пыль.

Огонь в жаровне вспыхнул белым.

Я схватилась за голову.

Обруч раскалился.

Не как раньше.

Сильнее.

И в тот же миг поняла: выбора между ждать и действовать уже не осталось.

— Каэль, — выдохнула я. — Он лезет через меня.

Он не спросил откуда я знаю.

Просто кивнул.

И сказал:

— Тогда сейчас будет самое трудное. Не ври себе ни в чем. Иначе он возьмет это первым.

У меня пересохло во рту.

Потому что я уже понимала, к чему идет ночь.

К его лицу.

К моему ответу.

К тому самому месту, где пауза кончается и остается только то, что нельзя будет потом свалить ни на магию, ни на проклятие, ни на чужой приказ.

Холодный поцелуй севера уже был у меня на губах.

Теперь оставалось понять, что я готова заплатить за следующий.

Башня вздрогнула еще раз.

Не сильно — не так, чтобы стены пошли трещинами или посыпался свод, но достаточно, чтобы я поняла: дальше будет уже не разговор. Не медленное приближение. Не тревожное ожидание.

Дальше — сама ночь.

Огонь в жаровне стал белее. Воздух в дозорной будто стянуло в один узел, и этот узел тянул меня изнутри, как рыболовный крюк под ребрами.