Чтение онлайн

К черту, я попытался. Голову опускаю и прежде чем взглядом в напольную плитку уткнуться, краем глаза замечаю, как жена моя от шума вздрагивает. Охает и роняет льняное полотенце себе под ноги.

– Стеша, я дома!
– слышит женский голос и с таким ужасом на меня глядит, что просто грех ситуацией не воспользоваться! Ради людей, которые на меня надеятся… Пиджак зачем-то расстегиваю, к шагам из коридора прислушиваюсь и до того, как на отчаянный шаг пойти, решаю хоть что-то от джентльмена в себе сохранить:

– Прости, ты мне сама выбора не оставила.

Резко так, словно у нас всего лишь секунда до того, как на землю небеса рухнут, в охапку ее сгребаю, и не давая опомниться, впиваюсь в губы. Аж самому больно, но не до нежности сейчас.

Лишь бы отталкивать перестала, а то с тещей я еще незнаком, кто знает, вдруг за нож схватится? За то, что дочку ее против воли на ее же кухне тискаю. Или не тискаю? Нет… Что-то другое это…

Борьба. Краткая, ведь руки ее перестают меня по плечам лупить, а губы все-таки приоткрываются. От удивления, но мне и этого достаточно, чтобы скользнуть внутрь языком и пылкий поцелуй изобразить. Натурально, так, что я и сам верю: обнимаю жену иначе, нежно, изучающе, что ли. Ладонью по пояснице скольжу, вверх по позвоночнику пробираюсь и останавливаюсь только тогда, когда пальцы касаются мягких коротких локонов и дурацкой цветастой косынки. Кто ее надоумил ее напялить? Порываюсь сорвать со Стеши это безобразие, чтоб всей пятерней волос ее коснуться, а за спиной уже кто-то смущенно покашливает. Вот тебе и супружеские ласки - даже двух секунд не продлились!

– Дочка?
– от девушки отстраняюсь, а она голову опускает, лбом в мою грудь упираясь. Стыдится. Господи, не пятнадцать ведь! Подумаешь, поцелуй! Что ж, тогда мне придется нас выручать!

Воздуха в грудь набираю и разворачиваюсь лицом к так вовремя вернувшейся домой маме. Мне ведь можно ее так называть?

– Здравствуйте, - и улыбка моя робкая сейчас лишней не будет. Только вряд ли ее кто-то оценить успел: Стеша уже вперед выходит, руки на груди складывает и, вздохнув, выдает:

– Мама, знакомься, Григорий.

Видите, ничего трудного! А она переживала!

– Гриша, это мама моя, Ольга Ивановна.

– Очень приятно, - еще больше уголки губ приподнимаю, а женщина уже меня с ног до головы изучает.

– И мне, - прямо сейчас к пиджаку взором прилипла. Вроде не хмурится, но и радоваться за дочь не спешит.
– А я думаю, чего у нас розы в ведре стоят! А тут, оказывается, гости!

– Нежданные, - супруга недовольно под нос бурчит, а я ее за плечи обнимаю, чтоб не испортила ничего. Надеюсь, поймет сигнал.

– Ольга Ивановна, вы уж простите. Я и впрямь без предупреждения. Мимо проезжал и не удержался.

– Да я уж вижу, - ставит на стол пакет с продуктами, а Стеша, пользуясь случаем, меня в живот локтем бьет.
– Ну-с, я так понимаю, дочка, ты себе жениха нашла.Чего не рассказывала?

– Сглазить боялась, - уж лучше я влезу, а то Степанида все испортит.
– Недоверчивая после развода. Я уж и так к ней и эдак, а все в любовь мою не верит. Месяц уже прошу с вами познакомить, а она ни в какую!

– Месяц? Стеша! Ну ты даешь!

– Вот-вот! А я ведь с серьезными намерениями, Ольга Ивановна. Счастливой ее сделать хочу, - ведь не ложь это. Семь миллионов кого угодно осчастливят!
– А она боится! Любит, а от совместной жизни отказывается.

Чего тянуть? Может, юрист уже под дверью моей квартиры стоит?

– Я понимаю, что страхи Стешины обоснованны, но я ведь не Борис. Тридцатник почти, семью хочу. С ней, оттого и отважился на крайние меры: выручайте, Ольга Ивановна. Она вас послушает.

– Меня?
– женщина на табурет опускается и так и сидит с открытым ртом, а дочка ее мне одними губами шепчет что-то невнятное. Только одно слово разобрал - убью.

– Как я могу? Я ведь вас в первый раз вижу…

– Так значит давайте знакомиться, - жене поцелуй в висок, теще обезоруживающая улыбка.
– Полонский Григорий. Бизнесмен, холост, о возрасте уже говорил, детей нет. Я хозяйственный, непьющий и, что самое главное, по уши в вашу дочь влюблен.

И безумно благодарен судьбе, за то, что блондинка эта настолько к своим родителям привязана. Вижу уже, что правила мои приняла: что угодно подтвердит, но о фиктивном браке нашем ни слова не скажет. Возвращаюсь на свой стул и перехожу к решительным действиям:

– Я намерен Стешу забрать. Так что на все вопросы отвечу, лишь бы вы убедились, что у нас все серьезно.

– Господи… - в шоке хозяйка квартиры, но шанс с женихом познакомиться упускать не собирается. Впервые мне улыбается, не вставая, протягивает Стеше пакет с покупками, и только на меня и глядит.

– Ну и сюрприз дочка мне устроила. Что ж, Григорий, как скажешь. Чаю попьем, пообщаемся. Стеш, чайник ставь. Я как чувствовала, эклеры купила.

Я бы от мяса не отказался, но и пирожные пойдут. Главное, чтоб не зря, ведь заварное тесто терпеть не могу.

Стеша

Гадаете, ополаскиваю ли я рот после поцелуев? Нет, с этим у меня, слава богу, дела обстоят нормально. Иначе всю эмаль бы зубную стерла: уж очень я любила с Борькой целоваться. Так что никаких спринцеваний и издевательств над мужем в виде требований тщательно намыть свое хозяйство перед близостью за мной не водится. А ведь и такое бывает, если форумам верить! Чего Зайцев жаловался, кому-то в разы труднее приходится, и ничего, живут. Жен не бросают, а если и сдаются, то хотя бы вид делают, что страдают, а этот вон уже свадьбу очередную планирует! Сам впереди паровоза бежит и меня на кривую дорожку толкнул!

– Ты где витаешь?
– мама дергает меня за рукав и нетерпеливо на окно кивает.
– Так какая его?

– Черная, - я вздыхаю, а у Ольги Щепкиной улыбка до самых ушей расползается. Еще бы! Она ведь наверняка боялась, что я так и буду одна свой век доживать, а тут подарок такой. И не кривой, и мозги на месте, и внедорожник собственный!

– Вижу!
– жениха, наконец, из подъезда вышедшего, сквозь тонкий тюль рассматривает и, стоит шинам по асфальту заскрипеть, радостно в ладоши бьет:

– Вот папка твой удивится! В кои-то веки дочь мужика нормального нашла!

– Говоришь так, словно у меня их уже сотня была, - губы дую и уставшая на диван опускаюсь.

– Порой и одного достаточно, чтоб всю статистику испортить, - и мама рядом. Руку мне на плечо закидывает, щеку свою к моей прижимает и так крепко в объятиях душит, что либо кости мои захрустят, либо воздух в легких закончится.

Чему радуется? Понимаю, что бывший мой Полонскому не ровня, но ведь не в одежде же дело! Или что, если парфюм хороший, то и человек, что рубашку им сбрызнул, автоматически ангелом считается?