Чтение онлайн

— Спасибо…

Тёплые пальцы Октавиана скользят по моим губам. Улыбка — это самое малое, чем я могу его отблагодарить.

— Что происходит? — Саира, натягивая платок на плечи, пытается скрыть дрожь. — Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Она дико оглядывает Арну и Верну, бледных Эльзу и Миру. Вшестером они набились в небольшой домик Верны, фамильяры их следят за хозяевами с тёплой печи, сверкают глазищами.

Арна торжественно сообщает:

— Семь светлых башен… просто исчезли. Растворились. И властелины тоже.

— А наш? — недоверчиво спрашивает Саира и постукивает по белому восьмиграннику на лбу. — Наш ведь никуда не делся? И башня вроде стоит.

— Стоит, — соглашается Арна и переглядывается с Верной.

— И что нам делать, старейшие? — визгливо спрашивает Саира. — Давайте, выполняйте свои обязательства: выясните всё, нам советы дайте. Может, нам пора заглянуть в Окту и напомнить о том, что мы обладаем силой?

— Силой, но не разумом, — ворчливо замечает Верна. — Нашего светлого властелина принял лес ведьм, а то и сам круг, его башня единственная уцелела, и то, что он ещё не показывается, вовсе не значит, что по твоему длинному носу не щёлкнут за нарушение законов Окты.

— Предлагаю ждать, — поддерживает её Арна. — И ещё подумать о том, как организовать проживающих здесь тёмных на случай, если кто-то решит покуситься на нашу территорию.

Саира недовольно закатывает глаза, но спорить не смеет.

— И не надо делать такое лицо! — у Верны гневно раздуваются ноздри. — Ты видела оборотня, что испустил дух возле дома Палши, а помимо него ещё тридцать восемь тёмных были переломаны и разорваны светлым властелином. Большая часть — у леса ведьм, в месте его слабости!

Бледность находит на лицо Саиры.

— Хорошо, — цедит она. — Я поняла. Буду ждать, что решат старейшие.

Последнее она выплёвывает без малейшего почтения и уходит с собрания, а за ней и её помощница Берда.

Впрочем, собрание ничего толкового решить не может, ведь они не знают, что творится в белой башне, а подходить к ней боятся.

Солнечный луч светит в лицо. Застонав, сдвигаюсь по груди Октавиана и утыкаюсь в пряди его волос. Хорошее начало очередного ленивого дня.

Октавиан гладит меня по голове, перебирает пряди. Опять проснулся раньше меня — привычка, воспитанная службой. Ему надо либо дольше от неё отдохнуть, либо найти себе занятие. Пока наше времяпрепровождение — внимательное изучение друг друга ласками и неспешными разговорами, молчанием, которое тоже может многое сказать. Например, молчание о будущем, о том, что творится в Агеруме после исчезновения проконсулов — оно говорит слишком о многом.

О том, что мы не готовы столкнуться с последствиями своих действий.

Не готовы выйти к людям и об этом узнать.

Жор и Бука, доставляющие еду, говорят, что в Окте неспокойно: весть о разрушении остальных башен добралась до города, и всем до ужаса интересно, жив ли Октавиан, и если да, почему не появляется. Ответ, думаю, многих бы смутил: бездельничает, большую часть времени проводя в постели.

— Я плохо на тебя влияю, — шепчу я, утыкаясь подбородком ему в грудь и рассматривая тонкие, чётко очерченные губы.

— Почему?

— Ты сильнейший маг Агерума, а сейчас, когда мир перестраивается на новый лад, предаёшься любовным наслаждениям вместо того чтобы вмешаться.

— Любовь для меня имеет намного большее значение. Со всем остальным как-нибудь справимся. К тому же у местных жителей хватает ума не соваться на нашу территорию.

Это «нашу» греет сердце, я улыбаюсь. Октавиан скашивает на меня взгляд, привычным жестом касается губ, будто ему нужно дополнительно увериться в реальности моей улыбки.

В кухню Октавиан и Марьяна спускаются намного позже. Ему нравится радостные жёлто-зелёные стены, пол под морёные доски, деревянная мебель.

— А где обед? — возмущённо вопрошает Марьяна, и из стены доносится неожиданный ответ:

— В Окте.

В груди Октавиана неприятно отзывается ощущение неправильности, незавершённости дела: он слишком долго отвечал за провинцию, чтобы легко отпустить её в свободное плаванье. Она ведь дело многих лет его жизни.

— Бука, прекрати. — Марьяна забавно хмурится, и Октавиан, любуясь ей, заботливо поправляет выбившуюся из-за её уха прядь. — Бука, неси еду!

— Нет, — на этот раз отвечает Жор. — Мы всё съели, за остальным идите в Окту, хватит нас гонять, это жутко неудобно.

Шумно вздохнув, Марьяна смотрит на Октавиана, а он в ответ следит за её лицом, пытаясь разобрать чувства.

— Ты как? — Марьяна касается его ладони. — Согласен прогуляться туда?

— Хоть сейчас. Окта в полной моей власти, мы там будем в безопасности.

Марьяна оглядывает своё платье, поправляет пояс Октавиана, и в её взгляде помимо тревоги появляется любопытство.

— Идём, — решительно заявляет она. — Пора посмотреть, что там в мире.

Октавиан знает, что в мире неспокойно. Скрытые телепорты расположены по всей провинции, и с них он может следить за местностью заклинаниями. Исчезновение проконсулов всех всполошило, и на его земле порядок поддерживается только потому, что башня ещё стоит, держит жителей в страхе. На территории других провинций началось деление и борьба за власть — неизбежное следствие свободы.

— Давно пора, — ворчит Бука. — Мы вам уже который раз это говорим, а вы знай в постели валяетесь.

Иногда я завидую непоколебимости Октавиана, его внешней безмятежности. Из своей резиденции в Окте он выходит совершенно спокойно, придерживает передо мной дверь, удобнее перехватывает корзинку для еды и подаёт мне руку.

На центральной площади людей немного. Заметив нас, они застывают с открытыми ртами. Провожают взглядами.

Не похоже, что исчезновение Октавиана на несколько дней всерьёз нарушило жизнь Окты. Как так-то? Разве городу и самой провинции управление не нужно?