Чтение онлайн

— В таком случае, показывайте, как вы присматривали за домом все эти годы. Приехала инспекция. — Я решительно закатала рукава под испуганными взглядами слуг.

Наверняка, те не ждали такой прыти от молоденькой девочки. Ха! Но мне-то уже давно не девятнадцать, кое-что и я успела повидать. Сейчас посмотрим, что можно сделать с моим новым хозяйством.

В голове всё ещё звучали последние слова моего нового мужа, холодные, как зимний ветер, отправляющие меня в это место, забытое и заброшенное. На миг я почувствовала привкус горечи, представив, как мои теперь уже бывшие коллеги в мире искусства посмеялись бы узнай, куда я попала. Но быстро тряхнула головой. Не время придаваться унынию.

В сопровождении супругов я начала тщательный осмотр дома. Почти все было в ужасном состоянии. Мои туфельки утопали в толстом слое пыли, в воздухе витал запах сырости и запустения. Кажется моя новая жизнь начиналась в месте, которое казалось на грани разрушения.

Паутина, висевшая в углах комнат, напоминала мне о заброшенных замках, которые я исследовала когда-то в качестве искусствоведа. Но тогда это было частью работы, частью интереса. Сейчас же я чувствовала себя здесь пленницей.

В одной из комнат я нашла старинный камин, массивный и темный, как ночь. Он был украшен резьбой, но время не пощадило его. Я задумчиво провела пальцами по холодному камню, представляя, как много лет назад здесь, возможно, сидели важные гости, обсуждали политику или праздновали победы. Как же резко изменилась моя жизнь: из мира, где каждое произведение искусства было бесценным, в мир, где красота отступила перед временем и равнодушием.

Очевидно, Холборн, отослав меня сюда, знал, что подписал мне приговор. Такой хрупкой барышне, как Элизабет, ни за что здесь не выжить. На что он надеялся? Что я сбегу? Или умру? Ну, нет уж!

Я снова окинула взглядом пространство перед собой. Особняк был трехэтажным, плюс подвал. На первом этаже находилось несколько гостиных, две столовые, кабинет, комната для отдыха и помещения для слуг. На втором — два комплекса хозяйских покоев. Очевидно, мужские и женские. В мужском кроме спальни и гардеробной была гостиная для приема гостей и кабинет. В женском ещё и будуар. Обнаружилась и детская половина.

Здесь все выглядело особенно печально. Покрытая пылью игровая комната заставляла сердце сжиматься в тоске. Игрушки были преимущественно для мальчика — солдатики, маленькие мечи, лошадки.

Я сразу вспомнила то время, когда еще надеялась, что у меня будут дети. Как слезы подступали, стоило мне увидеть дочку соседки, которая очаровательно агукала в своей красивой, расписной коляске… И как равнодушно относился к этому Олег:

“Дети? Да зачем тебе дети? Столько возни, денег… Нам ведь и вдвоем отлично!”

Я соглашалась. Какая же я дура была!

Отогнав тяжелые воспоминания, я решительно закрыла детские комнаты. Разберусь с этим позже. Пока же у меня была более насущная проблема: где спать.

На втором этаже было еще несколько гостевых спален, а третий, в котором должны были размещаться слуги, был в самом плачевном состоянии. Сквозь крышу виднелось осеннее небо, дождь и непогода сделали этот этаж совсем непригодным к жизни. Не говоря уже о том, что вода начала капать и на второй этаж.

— А где живете вы?

Я повернулась к слугам, те переглянулись.

— Так рядом с кухней, во флигеле, госпожа. — Проговорил Кенни.

Ну да, все верно. Кухня была вынесена в отдельное помещение, чтобы не досаждать хозяевам дома своими запахами.

Ох, и работки мне предстоит.

В конце концов, я выбрала на втором этаже ту спальню, которая меньше всего была подвержена разрушениям. По иронии судьбы, это была спальня бывшего хозяина дома. Вековая пыль, грязь, но хотя бы целая крыша.

Я подошла к кровати, распахнула пыльный балдахин, закашлялась. Ни Шани, ни Кенни даже не дернулись в мою сторону. Да уж, каши с ними не сваришь.

Прокашлявшись, я с замиранием сердца одернула покрывало с кровати. Только бы не вши, только бы не вши…

К счастью, никто из старой постели на меня не прыгнул. Но я поняла, что спать на этом не могу. Перина была старой, тяжелой, от нее пахло затхлостью. Меня передернуло.

— Так. — Я встала, вперев рука в бока. — Кенни, нагрейте побольше воды и позовите мне сюда Фреда. Шани, есть у вас тряпки? И швабра.

— Да тут мне уборки на неделю… — Запричитала экономка. — Госпожа, может вы лучше…

— А кто сказал, что ты будешь убираться одна? — Я засучила рукава платья и кровожадно улыбнулась. Ну, готовься грязь и пыль, сейчас я себе устрою тут самое уютное гнездышко на свете! А Холборн пусть там костью от курицы подавится.

— Ричард! Ричард! — Лорейн захлопала мне по спине.

Я закашлялся до выступивших на глаза слез, чертова куриная кость встала поперек горла, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ричард! — Лорейн суетилась вокруг меня ничуть не лучше этой самой курицы. Взмахивала руками, кудахтала, кричала. Глупая баба.

Я бы, может, так и задохнулся бы, если бы меня сзади не ударила тяжелая рука. Кость с мерзким звуком вылетела из моего горла и приземлилась на белоснежную скатерть.

— Милосердная богиня… — Выдохнул я, отирая пот со лба. Что за нелепость, сроду со мной такого не бывало. А тут одна беда за другой, и все мелкие неприятности: то конь лягнет, то слуга кофе опрокинет, теперь вот кость. Хотя если бы не мой спаситель, мелочью это уже не назовешь.

Но до того, как обернулся, чтобы посмотреть, кто был столь добр ко мне, услышал елейный голос Лорейн:

— Франц! Ты вовремя. — Девушка расплылась в сладкой, как мёд из южных провинций, улыбке. И тут же передо мной возник мой лучший друг.

— Рич, ты теперь мой должник! — Хохотнул мужчина и сел за столом рядом. — В коем-то веке ты, а не я.

Я криво улыбнулся.

— Да уж, спасибо, Франц. Но я бы и так справился.

— Не говори глупостей. — Лорейн толкнула меня в плечо своей ручкой и снова обратилась к Францу. — Какими судьбами, герцог?

— Приехал узнать, как тут поживает мой дорогой друг после первой брачной ночи, — в глазах друга блеснули лукавые огоньки.

Лорейн рассмеялась, а мне слова друга не пришлись по нраву. Большие испуганные глаза Элизабет все еще стояли у меня перед глазами. И хотя все это было продумано заранее, на сердце все равно было тяжело.