Чтение онлайн

«Auf die Berge will ich steigen

lachend auf euch niederschauen...»

(H. Heine)

Тут бродячих собак под навесом полно,

И морская вода попадает в вино,

На дюралевых ножках, как на сваях столы.

И читает стихи мне Ага Лачанлы.

И звучит надо мной ритм газели двойной,

И я слышу, что он в самом деле двойной,

Что его повторяет белесый прибой

И закат, оттененный иранскою хной.

И неправдоподобно-восточной стеной

Дворец ширваншахов торчит за спиной...

Этот берег стихов чем-то душу томит...

С ним когда-то на ты говорил Низами,

И хоть здесь лишь в стихах ты найдешь соловья,

И ни дня не бывает без ветра -—

но я,

Злостный враг буколических бредней Руссо,

Если жизнь обернется такой полосой,

Что тошнить меня станет от всех корректур,

От почирканных зеброобразно страниц,

От критических морд и начальственных лиц

(этих, чей карандаш по стихам — как Тимур

трупы слов оставляет и яростных птиц

на полях — чтоб в мозгах был налажен ажур)

Если тошно мне станет от серых фигур,

От солидных очков, от ладоней-мокриц,

От ровесников лысых и крашеных дур,

Изрекающих плохо срифмованный вздор,

Опускающих с хлопаньем шторки ресниц,

После взглядов, пронзительных, как фотоблиц

Гейне в горы грозился, ну а я уж сбегу

Под изодранный тент на морском берегу!

Нет, в городке его никто не ждал.

Он сам себя не ждал в подобной роли.

Мы все порой бывали поневоле

В чужих ролях, но не всегда скандал

Нас в этих случаях сопровождал,

Хоть мы не меньше чепухи пороли,

Но нехватало нам, как видно, соли,

Которую ему сам Гоголь дал:

Так мы бесцветно, так мы пресно жили,

Что даже ругани не заслужили

В благословенном царстве дураков,

Где ни на грош ни славы, ни позора...

Где каждый ждет прихода ревизора,

И каждый — сам отчасти Хлестаков.

Сальери равенства хотел,

Чтоб зависть почву потеряла.

Почуя вред оригинала,

Сальери равенства хотел,

Чтоб как в казарме одеяла

Укрыли разность душ и тел,

Сальери равенства хотел

Чтоб зависть почву потеряла!

К. Кузьминскому.

Я — безнадежный реалист:

Я в каждом свисте слышу свист,

В любом листе я вижу лист...

Всего важней мне — звук и цвет,

За то,

Что их без мысли — нет!

Что — краска в тюбике? Она

Бессмысленна без полотна.

Где звук струны — там есть струна.

Звук без струны — кость без слона:

Пускай ей высока цена,

Но ведь без самого слона

Ей сила не дана —

Одна

Она

Для боя не годна!

Она не бивень — кость она,

Хотя художнику нужна:

Свистульку сделай — будет свист...

Ах, безнадежный реалист!

часть II.

(часть I — см. собр. соч. гр. А. К. Толстого)

«Ходить бывает склизко

По камушкам иным,

Итак, о том, что близко

Мы лучше помолчим...»

(А. К. Толстой)

Молчанье без сомненья

Мы можем оценить,

Однако продолженье

Придется сочинить.

На Александре Первом

Поэму оборвав,

Измученные нервы

Берег веселый граф.

Мы ж за него, робяты,

Допишем смеху для —

Пиитами богата

Российская земля!

Масонам мылят шеи,

Хохочет высший свет,

Крестьяне жнут и сеют,

А все — порядку нет!

Решил мосье Рылеев

Порядок навести:

«Россию я жалею,

А Костя — не в чести...

Пускай себе к невесте

В Варшаву катит он,

А мы с тобою, Пестель,

Устроим здесь трезвон!»

Построились отряды

В морозной темноте:

Давно в России надо

Наладить «либерте»!

«Эгалите», конечно,

С ней вместе подавай...

Тут им салют поспешно

Бабахнул Николай.

Потом лет тридцать правил.

А был он — голова:

Во фрунт всю Русь поставил

И говорил: «ать-два!»

«Кругом, направо, смирно!...»

Гудело тридцать лет.

Страна была мундирна,

А все порядку нет...

«Порядку вы хотите?» —

Рек Александр Второй, —

Аз есмь освободитель,

Хотя и не герой...»

Покончив с крымской бойней,

Он правил много лет.

Все было бы достойно,

Да вот порядку нет:

Не слишком барабаном

Сей царь будил сынов.

И вдруг — всучил крестьянам

Свободу... без штанов!

Земля дрожит от свиста:

Грядет за бесом бес: [2]

Горланят нигилисты,

Министры, анархисты,

Бомбисты, журналисты, —

Кто по дрова, кто — в лес...