Чтение онлайн

– Нет, – прошептал Pay.

Он был раздавлен. Все усилия пропали впустую. На решающей стадии операция потерпела полный крах из-за непредсказуемого стечения обстоятельств. Похищение профессора Довгера сорвалось.

Из самолета вышел Фолкмер. Не обращая внимания на растерянную Диану, он спустился по трапу, подошел к Pay и похлопал его по плечу.

– Не переживай, Рольф. Это Лас-Вегас, и сегодня выпал не наш номер. – Тут его взгляд упал на Диану, и он в размышлении наморщил лоб. – Подожди, а почему, собственно, не наш…

Возбужденный новой идеей, он увлек Pay подальше от вооруженных парней.

– Рольф, – зашептал он, – все складывается как нельзя лучше… Лучше, чем мы задумали! Мы рассчитывали, что придется долго работать с Довгером, потом он будет искать какие-то ходы в лабораторию, да найдет ли, да еще привлекать новых людей и планировать новые рискованные операции… Теперь же все значительно упростилось. Диана Довгер у нас в руках! Профессор в лаборатории, то есть он будет там… И он будет работать на нас изнутри, а не снаружи!

Pay с явным сомнением пожал плечами.

– Он фанатик… Вдобавок он будет считать свою жену погибшей в авиакатастрофе…

– Фанатик? По оценке Каспера, который с ним едва знаком? Да ты посмотри на эту Диану! Нет такого фанатика, который не позабыл бы обо всем на свете ради нее. И когда мы представим ему доказательства, что она жива…

Pay оглянулся. Диана стояла у подножия трапа, к ней уже успел присоединиться Болгарцев. Самолет облепили, как мухи, специалисты Краузе и Тилгнера. Они снимали бортовые самописцы, возились с топливно-насосной системой, с запирающими механизмами двери салона.

– И потом, Рольф, – добавил Фолкмер, – у нас нет другого выхода.

В знак согласия Pay кивнул и коротко сжал руку Фолкнера выше локтя. Он принял решение, вернее, решение приняла за него ситуация, а когда наступало время действовать, ему не требовалось долго перестраиваться.

Ослепительно улыбаясь, он приблизился к Диане и подал ей руку.

– Позвольте проводить вас в каюту, госпожа Довгер. Она предназначалась для вашего мужа, и поверьте, уровень комфорта вас не разочарует.

– Вы должны объяснить, – жалобно сказала Диана, машинально опираясь на руку Pay.

– Разумеется, но несколько позже. Сейчас у нас, видите ли, напряженный момент. Подождите немного в каюте и вы получите самые исчерпывающие объяснения.

Сопроводив Диану в каюту, для верности он запер ее там и вернулся. К двери каюты он отправил на вахту одного из колумбийцев, а потом подошел к Болгарцеву и Фолкмеру, стоявшим поодаль от самолета.

– Когда работы будут закончены, – говорил Фол­кмер летчику по-английски, – самолет установят на стартовой катапульте. Ваша задача – взять курс к русской границе и набрать высоту в три тысячи метров. Вы еще не войдете в радиолокационное поле, когда на этой высоте будет дистанционно включена блокировка топливно-насосной системы.

– На высоте в три тысячи метров? – Болгарцев непонимающе посмотрел на Фолкмера, затем на Pay. – Если самолет рухнет в океан с такой высоты, мне никак не уцелеть. Мы ведь договаривались о том, что топливно-насосная система будет блокирована на небольшой высоте, тогда я совершу посадку на воду и выберусь в спасательном жилете через аварийный люк пилотской кабины… А упасть в море с трех тысяч метров – это все равно что на бетон. И к чему тогда вы возитесь с дверью салона? Фюзеляж, скорее всего, полностью разрушится.

– Это не факт, – сказал Фолкмер. – Нужно предусмотреть все.

– Но факт, что мне не спастись!

– Увы, Олег Дмитриевич.

– Как! Вы обещали…

– Обещал сохранить жизнь Тане, но не вам.

– Но вы говорили…

– Мало ли что я говорил. Мы не можем полагаться на ваше молчание. Будьте последовательны. Жизнь вашей дочери в обмен на вашу – только так стоит вопрос.

– Я даю вам слово…

– Нет, нет, Олег Дмитриевич. Слова недостаточно, нужна гарантия.

Потрясенный Болгарцев остановил на Фолкмере полный горечи взгляд:

– А где у меня гарантия, что вы не убьете и Таню?

– Тут уж вам придется полагаться на наше слово – и поверьте, мы его не нарушим. Помните наш первый разговор в Санкт-Петербурге? Тогда я сказал вам, что мы бизнесмены и делаем лишь то, что выгодно. Смерть вашей дочери нам никакой выгоды не принесет, а вот лишние проблемы создать может. Подозрительное совпадение – исчезновение дочери и гибель отца в авиакатастрофе.

– А похищение девочки – не подозрительно? А я уговорю ее молчать…

– Это сумеем сделать и мы.

Болгарцев понял, что все бесполезно. В глазах его заблестели слезы. Будьте последовательны? Да, он будет последовательным. Это единственная возможность спасти Таню.

– Вы не бизнесмены, – тихо сказал он. – Вы – негодяи…

Он повернулся и побрел к самолету, сгорбившись и волоча ноги. Фолкмер, безжалостный тигр джунглей беспрерывной игры, смотрел вслед летчику, и сердце его пропускало удары. Он взглянул на Pay, a Pay на него, и обоим стало ясно, что они думают об одном и том же.

– Знаешь, Рольф, – выдавил Фолкмер, – ведь это просто убийство…

Но Pay не слышал его, он уже рванулся к Болгарцеву.

– Стойте! – по-русски заорал он.

Летчик остановился и обернулся. В нескольких метрах от него специалисты Краузе готовили стартовую катапульту.

Pay быстро, негромко заговорил с Фолкмером:

– Что нам даст его гибель, Йохан… Только более тщательное расследование, докопаются еще до чего-нибудь… Если он убедительно изложит властям обстоятельства катастрофы, нам меньше головной боли… Думаю, мы можем ему верить…

Фолкмер кивнул несколько раз подряд и приказал Болгарцеву по-английски:

– Подойдите сюда.

Тот повиновался. Надежды у него уже не было – наверное, забыли дать какую-то инструкцию к смерти…

– Мы ошибались, – произнес Фолкмер, глядя летчику в глаза. – Сейчас мы проанализировали проблему и решили, что выгоднее сохранить вам жизнь, как источнику дезинформации для властей.

Во взгляде Фолкмера Болгарцев без труда прочел, что это ложь – по крайней мере отчасти, что не только и не столько соображения целесообразности заставили их изменить решение. Он увидел, что перед ним люди – да, преступники, похитившие его дочь и вынудившие его самого совершить преступление, но люди, а не беспощадные машины. У него перехватило дыхание.