Чтение онлайн

– Что же тут нового? – Клейн недоверчиво прищурился. – Мои люди давно пользуются такими устройствами.

– Тогда ты знаешь, как работают эти штуки. Далеки от совершенства, правда? А русские машинки – просто чудо. Им не страшны высокие уровни помех, большие расстояния, даже многие типы экранировок. Новая эпоха в промышленном, да каком угодно шпионаже. Мне поручено добыть технологическую документацию…

– Поручено? Ты хочешь сказать, что тебя наняли?

– Вроде того. Мой заказчик, или партнер – называй как хочешь, – как его ни назови, спит и видит русскую аппаратуру. При удаче мне светят четыре миллиона долларов…

– Так, – промолвил Клейн с ироничной усмешкой. – Зная тебя, могу предположить, что цифру ты занизил раз в пять. Мои условия будут справедливыми– пять процентов, то есть миллион долларов.

– Хельмут! Миллион – это четверть от четырех миллионов, а не пять процентов!

– Это пять процентов от двадцати миллионов. Кроме того, постоянный процент от эксплуатации машинок и несколько штук мне, живьем.

Фолкмер отреагировал пожатием плеч:

– Последнее не в моей власти. Эксплуатировать буду не я, да и как тут подсчитаешь процент… Где и кто конкретно их будет изготавливать, мне тоже неизвестно.

– Это можно узнать.

– Узнать можно, но подумай хорошенько, Хель­мут. Надо ли тебе с этим связываться? Это ведь не какая-то частная лаборатория сумасшедшего доктора Франкенштейна. Это правительственный уровень, спецслужбы. Если они возьмут след, моему заказчику придется несладко. Потому и я в этом деле как бы в стороне, в роли ландскнехта. Думаешь, мне самому не хотелось бы иметь такую аппаратуру? Но тут можно здорово обжечься. А твое положение еще уязвимее. Стоит русским зацепить тебя хоть краешком, и твоему российскому проекту конец.

– Вот именно. Твоего человека сцапают, и он выдаст тоннель.

– Я не идиот, Хельмут. Мне предельно ясно, что станет со мной, если я провалю Штернбург. Поэтому, скажем, два миллиона, и никаких шпионских триллеров, идет?

Клейн не спешил с ответом. Ему и в голову не приходило полностью верить Фолкмеру, этому Рейнеке-лису, прожженному плуту из фольклорных историй. Вопрос тут в другом – стоит ли дожимать Фолкмера или остановиться на достигнутом? Независимо от удельного содержания в коктейле Фолкмера правды и лжи резон в его рассуждениях есть. Никогда не откусывай больше, чем способен проглотить. Клейн частенько нарушал эту мудрую заповедь, но весь фокус в том, чтобы выбрать время и место для нарушения. Пожалуй, сейчас следует пойти Фолкмеру навстречу, два миллиона долларов – веский довод в его пользу… И по возможности наблюдать за ситуацией, а там будет видно.

– Идет, – сказал Клейн. – Бинго. Так что, ты говорил, тебе нужно?

Слушая рассказ Фолкмера об аудиенции у Клейна, Рольф Pay периодически качал головой.

– Аппетиты тигра возрастают, – заметил он. – Надеюсь, нам больше не придется к нему обращаться, иначе он выкачает из нас все до последнего цента.

– Но я достиг результата.

– Ты все сделал отлично… Только вот, наверное, напрасно продал ему сказку о компьютерных техно­логиях. Лаборатория – это так близко к тому, что есть на самом деле… Я сейчас и слово-то это побаиваюсь произносить вслух.

– Так лучше, – не согласился Фолкмер. – Нам предстоит работать с персоналом Клейна в Штернбурге, там будут и Довгер, и Диана… Избежать упоминаний о лаборатории будет трудновато, а раз некая лаборатория уже засвечена, меньше вопросов.

– Может быть, ты и прав. И что теперь?

– Как только закончим здесь предварительный этап подготовки, я вылечу в Санкт-Петербург, а оттуда доберусь до Штернбурга. Осмотрюсь на месте, вникну в детали, связь по линии Клейна. Когда приготовлю все к вашему прибытию, ты перевезешь Диану из Нючепинга в Седертелье, там в шхерах база мини-субмарин «Шарк». Перевозка в Седертелье – это самое опасное. Шведская полиция очень въедливая, не то что наша австрийская.

– Хорошо еще, что мы приготовили убежище для нашей пленницы именно в Нючепинге! До Седертелье там километров восемьдесят, не так далеко.

– Убежище вообще-то предназначалось не для нее, а для профессора…

– Ты бередишь эту рану из чистого садизма?

– Да нет, просто подумал о действительно удачном совпадении. Ведь у нас был выбор из пунктов в Норвегии, Швеции, Дании… Но восемьдесят или сто, полиция есть полиция.

– Я не забуду.

– Дальше, о субмаринах «Шарк». Я хорошо их знаю, это же я уступил их Клейну. Это небольшие аппараты, быстроходные и маневренные, такие, знаешь, желтые подводные лодки из мультфильма «Битлз». Они четырехместные. Один – пилот Клейна, второй – ты, третья – Диана… Думаю, брать четвертого для охраны излишне. Куда она денется из субмарины?

– Пусть будет резервный пилот, – решил Pay. – Если первого стукнет инфаркт, я не хочу застрять в твоем подводном тоннеле… А когда ты намерен предупредить профессора?

– Как можно позже. Буду тянуть до последнего, чтобы у него не осталось времени для неожиданных маневров. Но вот не улетит ли он на остров Суханова… Это не только от него зависит.

– О его перемещениях сообщает Каспер, и у тебя будет связь со мной. Раньше он летал туда и обратно, что должно измениться? Для нас это будет означать лишь задержку.

– Задержки в пути, остановки на станциях. – Фолкмер неуклюже раскинулся в кресле, потянулся, словно стараясь выпутаться из сетей многодневной усталости. – И она строит лестницу в небо…

– Покупает, – поправил Pay.

– Что?

– Там в песне – «и она покупает лестницу в небо».

– Ах да, покупает… Рольф, я считаю, что после того как я побеседовал с профессором, он сам себя за волосы вытащит… Повторит подвиг Мюнхгаузена, но будет ждать развития событий в Санкт-Петербурге, либо вернется туда, едва сможет. Да, считаю, и все же беспокойство не отпускает меня, а это уже признак паранойи. Я чертовски переутомлен, Рольф, и ни слышать, ни говорить больше не могу об этом проклятом профессоре! Не поехать ли нам с тобой в оперу?

– Ты поклонник оперы?

– Я на дух не переношу только современных композиторов, мастеров фрезы и циркулярной пилы. Твой Хиндемит еще не генерал в этом воинстве… Но что может быть лучше милой, старой итальянской оперы? Собирайся.

– А ты знаешь, что в каком театре идет?

– Конечно знаю.

Pay поднял брови с оттенком скорее восхищения, нежели удивления.

Санкт –Петербург

19 мая 2001 года, утро

В квартире полковника Кронина на улице Победы за чаем сидели двое – сам хозяин и профессор Виктор Генрихович Довгер. Мирная картина, но это не было приятным утренним чаепитием двух друзей, встретившихся для неторопливой беседы о том о сем. Седовласый, импозантный шестидесятилетний профес­сор утратил присущую ему вальяжность, он был бледен и напряжен. Полковник выглядел спокойным, но только выглядел.

Александр Андреевич Кронин был тем единственным человеком, кому профессор поведал о разговоре с Фолкмером – еще тогда, сразу после того разговора. По вполне понятным причинам Довгер не оповестил больше никого из УНР, а близких контактов вне организации он ни с кем не поддерживал. Кронин стал исключением потому, что профессор мог обратиться к нему не как к функционеру УНР, а как к другу, и попросить совета. Полковник одобрил решение Довгера хранить молчание, а совет дал один – ждать.