Занимательная история. Выпуск 5
Шрифт:
Рисунок 6. Ханс Бок. Общественная баня, конец XVI века. https://visualhistory.livejournal.com/250118.html
В Западной Европе и через 100 лет после официального антипомывочного прессинга церкви совмещение необходимого, приятного и полезного в «одном банном флаконе» оказалось незыблемо – традиции, однако!
Э. Фукс в своей «Истории нравов в эпоху Ренессанса» приводит следующие данные. В период с 1426 по 1515 год каждая из пяти деревень в окрестностях Ульма имела свою баню (баню в понимании Э. Фукса!). В Цюрихе насчитывалось пять бань, в Шрейере – девять, в самом Ульме – десять, в Базеле – одиннадцать, в Нюрнберге – тринадцать, во Франкфурте-на-Майне – пятнадцать, в Вене – двадцать одна.
Попутно можно сделать однозначный вывод, касающийся и России: отношение людей-доноров и людей-реципиентов (феодалов и проч., по сути «вампиров») к религии было существенно различным. Всегда!
Таким образом, первое подозрение во лжи с Флетчера надо снимать: упоминание им банных печей в Германии XVI века почти достоверно. «Почти», так как во всех приведённых примерах речь велась лишь о городском населении, но что творилось с гигиеной в западноевропейских деревнях непонятно (во-первых). И, во-вторых, на обоих полотнах (рис. 5 и 6) что-то не видно «банных печей» – нагревать воду для этой публики можно было и в котелках на костре. Ну да ладно.
Что же мы получили «в остатке»?
Главное: байки о немытой Европе Средневековья в целом – это фейк, историческое заблуждение, но лишь отчасти. Это заблуждение превращается частью в быль с тем учётом, что, во-первых, русское понятие «баня» принципиально отлично от этого термина в странах Западной Европы, где применим лучше термин «купальня».
И, во-вторых, абсолютная немытость была в моде лишь у хомотриалов: у попов и у светской надстройки общества. Именно в этом как тогда, так и сейчас заключается, наверное, элитарность «цивилизованных» в странах Внеморальной Оси, смердящих сегодня полной интеллектуальной ограниченностью и сатанинской моралью махровых торгашей; при этом гнилостный запах давно спившейся от горя и умершей под забором своей совести эти «элиты» заливают декалитрами духов-лозунгов про «демократию» и «нарушение прав меньшинств». Не так ли?
С причинами же странного цвета лица и, в основном, у женщин всё много серьёзнее, чем полагал населенец Острова-на-Углу Европы!
Тут самое время перестать махать кувалдометрами якобы поруганного чувства патриотизма и просто понять, что Флетчер элементарно не разобрался в столичной моде XVI века, разумеется и в медицине он был не силён. Дело тут отнюдь не в активной «топочной» деятельности наших предков и её последствиях, а в употреблении женщинами свинцовых белил и ртутных мушек, что московские барышни (но точно не крестьянки!) почему-то (почему, кстати?) считали шиком моды: см. комментарии к ст. 2 в теме 9.1.17.s на Сайте. Откуда и проистекал их болезненный цвет лица. Ведь в конце концов у русских мужчин англичанин той болезненности не углядел!
Однако в этой напраслине Флетчера винить нельзя никак, так как вплоть до начала XX века вообще никто на земле даже и не догадывался о связи жутких болезней с применением свинца и ртути в быту, а русская мода XV века в начале XX-ого реинкарнировалась в Англии (sic!), где аристократки никак не могли допустить цвет своих лиц таким же, как и у загорелых крестьянок; в итоге они наносили на свои милые мордашки свинцовые белила! Более того: ртуть активно использовалась в медицине, где она (в форме мази или через вдыхание паров) считалась даже в начале XX эффективным средством при лечении сифилиса! Вдумайтесь! До тех пор, пока в XIX веке чугунолитейное производство не «встало на крыло» из свинца делались даже водоводы! Что, кстати, послужило причиной великого горя, в частности, в семьях первых двух Романовых, потерявших из-за свинцового отравления многих детей, а почти все выжившие их потомки стали калеками, да и сами цари ушли в мир иной в цветущем для мужчин возрасте (Пётр I, к нашему счастью, в Кремле почти не жил).
И тут пора на примере свидетельства англичанина поставить всё, что сегодня стоит на голове, на ноги. Да, министр культуры РФ, д.и.н. В.Р. Мединский во многом прав: иностранцы, побывавшие в России, порой писали свои мемуары о путешествии в Московию, сдабривая их мерзостными фейками, и крайне тенденциозно. Да, – и это истинная правда! – многие из них занимались к тому же откровенным плагиатом, для пущего словца воруя контент у коллег целыми блоками, и, мало того, обильно разжижая эти текстовые заимствования своими фантазиями. Но даже Владимир Ростиславович вряд ли сможет ответить на вопрос: а какая доля в мемуарах того или иного иностранного графомана является чистой воды напраслиной, а какая – чистой правдой о нашей стране?
Возникает и другой вопрос: если г-н Мединский чуть ли не всех иностранцев упрекает в откровенных выдумках, то почему он и его коллеги с такой же яростью борьбы за правду не ополчаются на десятки «пиратских» копий Национальной летописи (см. корпус ПСРЛ, в котором аж целых 43 тома повествуют об одном и том же, но пера примерно 170 разных интерпретаторов) [2] ? Ведь во многих из них подчас выпирает ослиными ушами полная бредомуть: см. катастрофические для чувства патриотизма и имиджинологии примеры из нашей истории в выпуске 4, а также в примечаниях [3] .
2
О масштабах «пиратства» монахов-летописцев и их способностях использования стиля фэнтези в своих трудах всего лучше судить после прочтения фундаментальной работы акад. А.А. Шахматова: —СПб: «Разыскания о русских летописях», 1908 г. (см. фрагмент на Сайте), а также после ознакомления с работами современных учёных, вскрывших ранее «почему-то» незамеченные факты откровенных подлогов, например, вставки-новодела листа 8 Радзивилловской летописи, на котором «почему-то» оказалась изложена норманнская версия образования Руси (см., например, исследование А.Е. Гуца).
3
В Царь-книге под 6624 годом имеется запись: «В 1124 году. Я, грешный инок Селивестр игумен святаго Михаила, написал книгу эту, называемою греческим языком Гранограф, русским же языком переводите Временник, то есть Летописец».
В XV в. Гутенберг для издания первой печатной Библии извёл на изготовление пергамента стадо баранов в 300 голов, книга набрала объём в 1272 страницы и была издана в 35-ти (как говорили на Руси) харатейных копиях и ещё 150 копий было напечатано на итальянской бумаге (сохранилось, соответственно, 12 и 36 экземпляров). При этом Гутенберг сетовал, что он использует бумагу вынужденно, так как денег на закупку пергамента на весь тираж не хватает.
Изданная в XVI в. на тряпичной бумаге (бомбицине) Царь-книга, имеет объём в 9745 листов, то есть оказалась почти в 11 раз больше Библии Гутенберга!
На этом фоне не слишком ли грандиозен объём трудозатрат Селивестра – автора, по крайней мере части самой большой Никоновской (Патриаршей) летописи, – которую он начал выкладывать на алтарь русской истории четырьмя столетиями ранее? В то время как самый древний документ, написанный на пергаменте, датируется не ранее XIV в. Причём таких документов-раритетов в наших хранилищах всего-то не более двадцати. Что означает одно: абсолютно все летописи реально написаны в XV–XVI вв., а правились, похоже, вплоть до XIX в. И правились не только русские летописи.
Просто так уйти от ответа не получится, так как свидетельств иностранцев о России XV–XVII вв. набирается где-то под сотню, и свидетельств не только засланцев Ватикана, бойцов «невидимого фронта» и торгово-промышленных шпионов Старого Света, но также «показаний» множества вовсе не ангажированных людей, как и представителей мусульманского мира. Хотя последние, например, типа клинического казнокрада ибн Фадлана, также не могли удержаться от фантазий.
Для того, чтобы понять насколько критически нужно оценивать древние свидетельства всегда неплохо ознакомимся с личностью автора. Вот и познакомимся с Флетчером поближе (а чтобы комплексно закрыть тему «Флетчер»).
Джильс (в исходных русских переводах, или Джайлс, если кто-то хочет повыпендриваться) Флетчер (Giles Fletcher) [4] был по образованию юристом. Собственно, одним этим уже всё сказано, и можно было бы дальше и не продолжать. Ну да ладно.
Этот племянник лондонского епископа, т. е. мальчик-мажорик, из кожи вон лез занять пост придворного историка, что на современный лад, скорее всего, означает по сути пост личного советника президента страны. Он точно знал за какие именно коврижки боролся и соответственно англичанин даже несмотря на полное дипломатическое фиаско в Москве, по возвращении на родину, что называется, «бил копытом» – мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок. В итоге накопанная средь суровой действительности информация об эпохе царствования Ивана IV пригодилась.
4
По-французски имя Gilles произносится как Жиль. В разное время иностранные имена передавались на русский по-разному. Иногда вообще чудовищно (например, Бохемит вместо Мухаммед), подобно китайским традициям: ведь в китайском нет букв, а новый иероглиф-слово создавать для передачи европейского имени или какого нового понятия никто никогда в Поднебесной и не собирался – на то она и Поднебесная! Поступали китайцы и до сих пор поступают просто: из тысяч иероглифов выбирают тот, который при вокализации наиболее близко подходит к звучанию европейского и чуждого китайской фонетике имени; так старый иероглиф получает очередной смысл. Примерно таким путём один из японских иероглифов набрал сегодня уже 75 значений!
В России долгое время занимались тем же: подбирали из имеющегося массива созвучий близкое русское имя, совершенно не желая корёжить свой язык (не в пример современникам). Так первый русский этнограф – немец на русской службе – Peter Simon Pallas стал Петром Семёновичем, а шотландец, генерал Patrick Leopold Gordon of Auchleuchries превратился в Петра Ивановича Гордона.
Но теперь лейб-историки наконец освоили языки аглицкие, чем и стараются выпендриться перед «серой массой» дилетантов. То есть даже в именах персонажей древности наша история непредсказуема!
Совершенно очевидно, что многие мегабайты информации этот по сути матёрый разведчик получил за немалые деньги, которые он раздал целой куче кремлёвских чиновников, среди примерно трёх тысяч которых найти грантоедов не было проблемой как тогда, так, впрочем, и сейчас. В чём я не испытываю и толику сомнений. Предполагать, что Флетчеру контрразведка Кремля скармливала байки за триста лет до организации только перед войной 1812 года первого в истории страны ГРУ, – это смело! Тем более, что эти байки подчас были самообличительны. Да и не такие уж это и байки, как мы увидели выше. – «Руку» Кремля углядеть не получается.
Как мне представляется великовозрастный мажорик при написании мемуаров дополнительно ввёл в текст удачные, как он считал, политические поправки на антироссийский тренд (читай – санкции), который появился в политике государства на-Углу после отказа английской королевы выйти замуж за Ивана IV по его настойчивой просьбе. Двор Лондона из явного желания оскорбить русского царя встречно предложил Ивану IV в качестве замены какую-то «полутухлую» фрейлину второго разряда. То есть повторить брачный подвиг Владимира Мономаха, отхватившего в жёны Гиту Уэссекскую, дочь короля Гарольда II, у царя Ивана не получилось, и он с досады лишил в 1570 г. англичан привилегии свободного прохода по Волге к рынкам Персии и Средней Азии.