Чтение онлайн

– Что же вы замолчали? Продолжайте, прошу вас!
– снова подбодрил его Холмс.

– Ведь и Бальзак, я полагаю, тоже не верил в колдовство. Однако это не помешало ему написать "Шагреневую кожу"... Да мало ли, наконец, на свете и других фантастических повестей!
– продолжал размышлять вслух Уотсон.

– Итак, - уточнил Холмс, - вы пришли к выводу, что "Пиковая дама" произведение фантастическое.

– Это один из возможных вариантов, - сказал Уотсон.
– Но, как я уже имел честь вам доложить, возможен и второй.

– В чем же он заключается?

– Можно предположить, что все таинственное и загадочное в этой пушкинской повести объясняется совсем просто.

– А именно?

– Быть может, вся штука в том, что Германн сошел с ума не в конце повести, а гораздо раньше. И все эти так называемые фантастические события просто плод его больного воображения.

Холмс задумался. Судя по всему, он взвешивал на каких-то невидимых весах оба эти предположения, не зная, какому из них отдать предпочтение.

Уотсон терпеливо ждал его ответа. И наконец дождался.

– Да, друг мой, - задумчиво сказал Холмс.
– Вы ухватили самую суть проблемы.

Не привыкший к похвалам Уотсон подумал было, что в этих словах его друга и учителя содержится какой-то подвох.

– Ухватил?
– недоверчиво переспросил он.

– Ну да, - кивнул Холмс.
– То есть я хочу сказать, что вам удалось правильно поставить вопрос. Что же касается решения этого вопроса, то оно потребует серьезного и, возможно, длительного расследования.

– Так я и думал, - кивнул Уотсон.
– С чего же мы начнем?

– Для начала, - ответил Холмс, - мне хотелось бы получить из первых рук информацию об этом таинственном появлении покойницы графини.

– От кого же, интересно было бы узнать, мы можем получить такую информацию?
– удивился Уотсон.

– Как это от кого? Разумеется, от Германна...

Германн сидел, закрыв лицо руками. Он был так глубоко погружен в свои мрачные мысли, что даже не обернулся на скрип входной двери.

– Не пугайтесь, ради Бога, не пугайтесь, - сказал Холмс.
– Я не имею намерения вредить вам.

– Эти слова мне знакомы, - пробормотал Германн.
– Я уже слышал их. И как будто совсем недавно.

– Не только слышали, но даже сами произнесли. При весьма своеобразных обстоятельствах. Надеюсь, вы еще не забыли, как стояли перед старой графиней с пистолетом в руке?

– Я вижу, вам все известно, - сказал Германн.
– Вы из полиции?

– О, нет!
– усмехнулся Холмс.
– Я не имею ничего общего с полицией. Хотя при других обстоятельствах я, возможно, и заинтересовался бы вашим визитом к старой графине. Но сейчас меня интересует другое.

– Что же?
– спросил Германн.

– Визит старой графини к вам, - ответил Холмс.
– Прошу рассказать мне о нем во всех подробностях. Это случилось здесь?

– Да, - подтвердил Германн.
– Она приходила сюда.

– Может быть, вам это просто приснилось?
– вмешался Уотсон.

– Нет, я не спал, - покачал головой Германн.
– Это случилось как раз в тот момент, когда я проснулся. Накануне я действительно уснул. Помнится, это было сразу после обеда. А когда проснулся, была уже ночь. Светила луна... И часы... Я отчетливо помню, что стрелки на часах показывали без четверти три.

– Вы проснулись от боя часов?
– спросил Холмс.

– Сам не знаю, от чего я проснулся, - отвечал Германн.
– Но бой часов я сквозь сон как будто бы слышал. А потом я услыхал чьи-то шаги.

– Это вас напугало?

– Ничуть. Я просто подумал: "Кто это там бродит в такое позднее время? Не иначе опять мой болван-денщик воротился с ночной прогулки, пьяный, по обыкновению".

– Быть может, успокоенный этой мыслью, вы снова задремали?
– продолжал гнуть свою линию Уотсон.

– Да нет же!
– возразил Германн уже с некоторым раздражением. Напротив, весь сон у меня как рукой сняло. Прислушавшись, я убедился, что шаги были совсем не похожи на топот сапог моего денщика. Они были мягкие, шаркающие... Тут скрипнула и отворилась дверь, и я увидел, что в комнату ко мне вошла женщина... В белом платье...

– Воображаю, как вы перепугались!
– сказал Уотсон.

– Нет, страха не было вовсе, - задумчиво покачал головой Германн.
– Я только подумал: "Интересно, кто бы это мог быть? Неужто моя старая кормилица? Но что могло привести ее сюда об эту пору?"

– Стало быть, вы не сразу узнали графиню?
– спросил Холмс.

– Я тотчас узнал ее, как только она заговорила.

– А как она заговорила?
– снова вмешался Уотсон.

– Медленно, ровным, спокойным, неживым голосом, словно она была в гипнотическом трансе.

– Вы можете по возможности точно припомнить ее слова?
– спросил Холмс.

– О, еще бы! Они и сейчас звучат в моих ушах. Она сказала: "Я пришла к тебе против своей воли. Но мне велено исполнить твою просьбу. Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду. Но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть, с тем, чтобы ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне".

– И это все?

– Все. Вымолвив сии слова, она медленно удалилась. Я тотчас вскочил и выглянул в сени. Денщик мой спал непробудным сном.

Холмс оживился.

– Надеюсь, вы позволите мне осмотреть помещение, которое вы обозначили этим не совсем мне знакомым словом "сени"?
– обратился он к Германну.

– Сколько вам будет угодно, - пожал плечами тот.

Они вышли в переднюю. Холмс внимательно оглядел лежанку, на которой обычно спал денщик Германна. Затем так же внимательно он осмотрел входную дверь.

– Вы не обратили внимания, дверь была заперта? спросил он.

– Разумеется, обратил. Это было первое, что я сделал после того, как графиня меня покинула. Я отлично помню, что несколько раз довольно сильно подергал дверь. Она была на засове. Но для обитателей царства теней разве значат что-нибудь наши замки и запоры?

– Вы, стало быть, уверены, что старая графиня и впрямь нанесла вам визит с того света?
– спросил Холмс.

– У меня нет в том ни малейших сомнений, - твердо ответил Германн.