Чтение онлайн

Может быть, именно поэтому маленькая стоячая волна меня так заинтересовала. Подрагивая в потоке, она, вне всяких сомнений, была волной. И в то же время — ничем иным, как непрерывным множеством мгновений, очередным этапом безостановочного процесса, вздымающимся и опадающим отклонением в потоке воды. Если все вокруг — не что иное, как энергия (то есть изменения, ведь само слово в переводе с греческого означает «действие»), то эта скромно поблескивающая волна — символ непостоянства всего, что мы привыкли считать постоянным.

Сержант Дэвид Эмме ехал в машине, сидя рядом с пулеметом, как вдруг раздался взрыв — боковую панель прошило осколками.

Это случилось 19 ноября 2004 года в небольшом городе Талль-Афар на северо-западе Ирака; тридцатидвухлетний американский солдат ехал в составе колонны, сопровождавшей полицейских-новобранцев. Не успела колонна выехать, как сержант почувствовал неладное: город как будто замер. Ребятня, обычно с криками носившаяся по пыльным дорогам, куда-то подевалась, лишь несколько парней постарше стояли на углу улицы. Один из них глянул на проезжавшего в колонне сержанта недобро, жестом показывая перерезанное горло.

Сержант по рации рассказал остальным об увиденном и предупредил: у него дурные предчувствия, так что каждый должен быть начеку. И он не обманулся — это случилось на первом же перекрестке.

Сработало самодельное взрывное устройство, спрятанное слева у обочины дороги — детонация произошла как раз тогда, когда колонна поравнялась с ним. Растущая волна невероятно высокого давления вокруг огненного шара расширяющихся газов несла с собой шрапнель, которой и разворотило боковину джипа. Сам Эмме оказался прямо на пути ударной волны, самой убийственной из всех волн.

Когда находившийся в джипе сержант пришел в себя, он не мог толком ни видеть, ни слышать: один из осколков вошел в его левый глаз, а от сильного взрыва левая барабанная перепонка лопнула. Человек двадцать пять скрывавшихся в соседних зданиях боевиков поливали огнем всю колонну сопровождения.

Эмме чувствовал, как водитель вытаскивает его из джипа и ведет к бронетранспортеру. Под ногами у них взлетали фонтанчики пыли от пуль, вокруг разрывались реактивные гранаты. Место Эмме за пулеметом в поврежденном джипе занял другой сержант; он подстрелил боевика, гнавшего начиненную взрывчаткой машину прямо на колонну.

Как только Эмме и водитель оказались в относительной безопасности бронетранспортера, их помчали к городской окраине, где располагалась передовая оперативная база. Эмме еще нашел в себе силы спуститься с бронетранспортера к подбежавшим врачам, но после сразу впал в кому. Сержанта перевезли в сначала в полевой госпиталь в Баладе, затем — в Багдад. Помимо разорванной барабанной перепонки и поврежденного глаза, у него оказался проломлен череп, обнаружился тяжелый ушиб левого полушария головного мозга. В Багдаде нейрохирурги сделали краниэктомию, удалив крупный осколок черепной кости, давивший на левую височную область. Через десять дней, находясь в палате отделения интенсивной терапии Военно-медицинского центра Уолтера Рида в Вашингтоне, сержант пришел в себя.

Очнувшийся Эмме, уверенный, что он все еще в Багдаде, принял медсестер за агентов ЦРУ. Его речь представляла собой бессмыслицу, он не в состоянии был выполнять простейшие указания. Обнаружились нарушения мышления, памяти, принятия решений; на поправку сержант пошел лишь спустя пять месяцев после когнитивной реабилитации. Его случай — классический пример типичной травмы служащих, принимавших участие в боевых операциях на территории Ирака и Афганистана: черепно-мозговая травма от ударной волны при взрыве самодельной придорожной мины.{86}

У комиссованных с подобными травмами, помимо непосредственных нарушений в познавательной сфере, проявляются и общие симптомы более длительного характера. Часто их объединяют общим термином «посттравматическое стрессовое расстройство»; они проявляются в тревожных состояниях, депрессии, алкоголизме, с ними связывают повышенное число самоубийств среди бывших военнослужащих. Исследование 2008 года, предметом которого стали ветераны операции «Свобода Ираку», показало, что среди служащих, у которых через три-четыре месяца после возвращения из мест боевых действий развивались симптомы посттравматического стрессового расстройства, был самый большой процент тех, кто пострадал при взрыве бомбы в непосредственной близости.{87}

По данным исследования, проведенного в 2008 году научно-исследовательской корпорацией «РЭНД»{88} из 1,64 млн. американских военных, принявших с 2001 года участие в иракском конфликте и операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане, примерно «320 000 человек пострадали от вероятной черепно-мозговой травмы, полученной в ходе боевых действий». Получается, каждый пятый оказался в непосредственной близости от разорвавшейся бомбы. Но цифра так велика вовсе не потому, что боевики закладывают самодельные взрывные устройства на каждом шагу — все дело, как это ни парадоксально, в особой эффективности современного бронежилета. Бронежилет, защищая боевой состав от осколочных ранений, повышает шансы солдат выжить после разорвавшейся в непосредственной близости бомбы. Раньше в подобных случаях большинство попросту гибло.

Взрывная волна сильно влияет на деятельность мозга даже при отсутствии видимых внешних повреждений. Во время взрыва давление воздуха сначала резко повышается, затем внезапно падает — кратковременная, но ужасающая по своей разрушительной силе взрывная волна развивает скорость в 1 287 км/ч, то есть движется раз в десять быстрее ураганного ветра.{89} Такое невероятное давление череп в буквальном смысле деформирует, вызывая контузию или тяжелый ушиб тканей мозга. Кроме того, в кровеносных сосудах могут образоваться пузырьки воздуха, которые, попадая в мозг, повреждают целые области. Из компьютерной модели действия мощных ударных волн видно, что они устремляются в воздушный промежуток между головой солдата и шлемом, вызывая волнообразную деформацию черепа. Результат воздействия на мягкие ткани головного мозга сравним с последствиями от удара головой во время серьезной автомобильной катастрофы.{90} Современный шлем защищает голову солдата от разлетающихся осколков, но против ударных волн он бесполезен.

Поражения, вызванные действием ударной волны, редко принимаются во внимание. Во-первых, видимые телесные повреждения при этом незначительны; во-вторых, многие военные, столкнувшись с проблемами в психической сфере, возникшими после участия в боевых действиях, предпочитают о них умалчивать, опасаясь неблагоприятных для дальнейшей службы последствий. Травмы, вызванные действием ударной волны, для современных военных действий не просто типичны — они грозят перерасти в эпидемию скрытого характера.

Так что же эти ударные волны собой представляют?

Их нельзя выделить в отдельную категорию, как, к примеру, волны океанические, электромагнитные или акустические; скорее, ударные волны можно описать как те же самые волны любой категории, но пребывающие в отвратительном настроении. Другими словами, любая волна может быть описана как ударная в момент наибольшей силы, когда от ее благовоспитанности не остается и следа.

Самые впечатляющие и разрушительные ударные волны отмечаются среди волн акустических. Волны давления, стремительно несущиеся из эпицентра взрыва, суть акустические ударные волны, особенно неистовые образчики все тех же волн сжатия-разрежения, которые мы иногда слышим как звук. Однако я буду называть их просто ударными волнами давления, или, в случае их распространения через твердую материю, ударными волнами в твердых средах — чтобы избежать путаницы, поскольку многие все же связывают термин «акустический» с обычными звуковыми волнами, а вовсе не с теми, от которых барабанные перепонки лопаются.