Чтение онлайн

Несмотря на то что у Пайплайна репутация места гиблого — здесь происходит больше несчастных случаев, чем где-либо, — Каннингем признался мне, что терпеть не может поднимаемой вокруг пляжа шумихи. «Пресса любит преувеличить опасности Пайплайна, нагнетая атмосферу страха, — сказал он. — Сами знаете, что показывают в фильмах о серфинге: мол, одно неверное движение, и острые, как лезвие бритвы, рифы Пайплайна тут же вонзятся в несчастного. Ничего подобного! Нет никаких волн-убийц и затягивающих точно спруты рифов — всего лишь мощные буруны, которые разбиваются на мелководье о гладкие, испещренные глубокими вымоинами и бороздами рифы».

Я подумал про себя: может, все-таки попробовать? Нет, не стоит.

Марку исполнился пятьдесят один год, он уже вышел на пенсию. А до того два десятка лет проработал спасателем здесь, на пляже Эхукаи-Бич Парка, где самые известные в мире волны. «В свободное от спасения утопающих и оказания первой медицинской помощи время я только и делал, что смотрел на волны. Собственно, меня можно назвать профессиональным наблюдателем за волнами», — сказал Марк. Мне подумалось, что наверняка он знаком с волнами лучше, чем кто-либо другой, наблюдая их с утра до вечера.

Серфинг на доске Марка не слишком увлекает. «Время от времени я беру с собой доску, — сказал он, — но знаешь… старого пса новым трюкам не научить». Я поинтересовался, как это ему удается так скользить на волне. Он ответил не сразу: «Меня и раньше спрашивали, не раз. Но объяснить на словах как-то не получается. А жаль, ведь опыт у меня есть».

И знаете, когда этот бог бодисерфинга искренне признался в том, что у него не хватает слов, я еще больше его зауважал. Из всех, с кем мне довелось говорить о боди-серфинге, Каннингем оказался человеком самым простым, он никого из себя не строил. «Вы должны найти с волнами общий язык. Знаете, вот честное слово, больше всего это похоже на танец. Один мой приятель назвал бодисерфинг «плаванием под горку». Правда, похоже? Для большинства в бодисерфинге главное — заскочить на волну в нужный момент. А там уже бурный поток вытолкнет их на безопасный пляж. И лишь единицы вроде нас занимаются бодисерфингом на более высоком уровне: не болтаются в пенистом потоке, а съезжают по самому склону волны. В принципе, все то же самое, только волны, которые мы выбираем, чуть больше».

Чуть больше? Да уж, Марк Каннингем — скромняга, каких поискать.

Вместе с семьей Велильи и его близкими друзьями на поминальную службу пришла и Мариэла Акоста, невеста Хо-акина. Она говорила недолго, но ее проникновенная речь всех тронула. Мариэла рассказала, что человеком Хоакин был немногословным: окажись он сейчас здесь, просто стоял бы и молча улыбался.

Ближайшие друзья из числа серфингистов решили почтить память Хоакина традиционной гавайской церемонией на воде. «Пожалуйста, не забывайте о шнурках от цветочных гирлянд, — бросил вдогонку спускавшимся по пляжу один из друзей. — Не оставляйте их в воде».

После молитвы, прочитанной у края воды, серфингисты легли на доски и принялись грести. Велилья был шейпером, и некоторые плыли как раз на его досках. На расстоянии метров ста от берега серфингисты — всего человек пятьдесят — образовали на воде гигантский круг: сев на досках, взялись за руки.

Чуть позже к ним присоединились невеста Хоакина и один из его близких друзей. Серфингисты некоторое время хранили молчание, сосредоточенно глядя на слабо плескавшуюся воду. Вдруг они выкрикнули имя погибшего, резко ударив сложенными лодочкой ладонями по водной поверхности — снопы брызг взметнулись высоко в воздух, образовав вместе с поверхностью воды корону, которая покачивалась в такт движениям идущей с северо-запада зыби.

Мне вспомнились строки из гавайского стихотворения Na Nalu, то есть «Волны»; я прочитал его на днях:

Наблюдая за церемонией, я спросил Марка: а не жалеет ли он, что бодисерфинг так непопулярен в обществе? «Нисколько. Может, кому это и покажется странным, даже противоестественным, но я только рад, что нет никаких международных соревнований, внимания со стороны прессы, специальных журналов…» А как насчет спонсорской поддержки? Ведь это может принести доход. «Знаешь, я бы, может, и рад, но вся эта возня противоречит моей природе. Противоречит природе самого бодисерфинга».

Мы стояли плечом к плечу и глядели в морскую даль. Круг серфингистов к тому времени разомкнулся: кто-то греб назад к берегу, другие подплыли к зоне ожидания, видимо, решив устроить заплыв в память друга. Волны продолжали накатывать; плавные изгибы разбивавшихся бурунов до того очаровывали, что я почти забывал о скрывающейся за внешней красотой страшной силе.

— Хочешь сам попробовать без доски? — предложил Марк, кивнув на расстилавшийся перед нами океан. Неподалеку из песка торчали два предупредительных знака: «Осторожно: сильное течение! Может смыть в открытый океан» и «Плавать запрещено!»

— А что, можно, — ответил я.

Мы стали спускаться к воде, отороченной пеной. Я нес пару ласт, которые мне одолжил Марк. В свои пятьдесят он, загорелый и стройный, мог потягаться в красоте тела с тридцатилетними. Я же, при том, что мне и сорока не стукнуло, выглядел на все пятьдесят.

«Место, где мы сейчас находимся, — успел рассказать еще раньше Марк, — можно назвать средоточием мира. Здесь земля, небо и вода встречаются и обмениваются энергией». Мне стало немного не по себе при мысли о том, что к их компании могу присоединиться и я, получив добрую порцию этой самой энергии. Но даже когда мы вошли в воду, мной по-прежнему владела безрассудная отвага. Я верил: если на Пайплайне и попаду в передрягу, никто не справится с ролью спасателя лучше Марка Каннингема.

— Зайдем в воду оттуда, — махнул Марк в сторону. — Там обратное течение, оно вынесет нас прямо к плечу волн.

Когда мы поплыли, мне показалось, что Марк немного разочарован: плаваю я не бог весть как. Или то было беспокойство? Мимо гребли серфингисты; они окликнули Каннингема, приветствуя его. Я же в этот момент ощущал себя напрочь оторванным от привычной стихии. И понял, что замахнулся на непосильное.

Пока мы плыли, увлекаемые обратным течением, Марк меня инструктировал: при подходе волны я должен буду под нее нырнуть, чтобы не попасть в бурлящий водоворот, когда она станет разбиваться. Волны накатывали одна за другой; всякий раз мне представлялось лобовое столкновение двухэтажного автобуса, водитель которого уснул за рулем. «В воде никогда не поворачивайся к волнам спиной, — прокричал мне Марк. — На Гавайях это правило номер один».

Он указал на здания на берегу в качестве ориентиров — я должен был их держаться, чтобы меня не снесло к рифам на мелководье, туда, где волны разбиваются со страшной силой. Пока же мы покачивались на слабом волнении — шел цуг небольших волн. Я решил воспользоваться паузой и поинтересовался, какую волну мне выбрать «для начала».