Чтение онлайн

Мне бы уйти, бежать прочь…но ноги будто приковали к полу.

На отделанной парчой кушетке, оперевшись руками в невысокую спинку, стонала от страсти Камилла Кэррингтон. А сзади нее, пристроившись к ее голым бедрам, стоял человек, которого я любила.

От тошнотворных звуков шлепков меня едва не вывернуло наизнанку...

Горло перехватило спазмом, я схватилась за шею и попыталась протолкнуть воздух в легкие. Пошатнулась…Кир обернулся, впиваясь в меня темным от ярости взглядом.

— Выйди, — тяжело уронил он, будто ударил наотмашь.

Говорят, у иных нет души, но что же тогда так сильно болит внутри… умирает, корчась в муках?

Я шарахнулась назад, споткнулась о ковер и бросилась к выходу. Кровь зазвенела в ушах, что-то темное, разрушительное пробудилось во мне и черной патокой затопило истерзанное сердце.

Мне было очень больно… Боль была такой сильной, будто кто-то с размаху всадил в грудь тупой нож с рваными краями…а после провернул для верности.

Никому нельзя доверять…никому…эта мысль отчаянно крутилась в голове, сменяясь картинками из тускло освещенной гостиной. Я привалилась к широкому арочному выходу и согнулась пополам. Всхлипнула раз, другой и глухо заревела, размазывая по лицу соленую влагу.

Предатель! Лучше бы я тебя не знала вовсе! Никому нельзя доверять…

Я вывалилась на крыльцо общежития, и по глазам тут же ударил яркий солнечный свет. Мне хотелось шипеть на него, ругаться, проклясть светило за то, что смеет радоваться этому дню…

Ладони мои кольнуло чем-то острым, я разжала стиснутые кулаки и уставилась на свои пальцы…Будто обугленные, почерневшие до самых костяшек, с длинными заостренными ногтями, больше похожими на птичьи когти.

Замерла от ужаса и неверия, пошатнулась, оперлась на резные перила. И те в месте касания мгновенно почернели, осыпаясь на землю ядовитым пеплом. Я вздрогнула, прижала руки к телу и заозиралась по сторонам…

Мне повезло, свидетелей у моего срыва не было…но теперь все острее вставал вопрос: куда бежать? К людям мне нельзя, к магам — тем более. У кого просить помощи?

Боль в груди постепенно стихала, становясь уже не такой резкой и пульсирующей. Сил, чтобы добраться до своей комнаты, не было, тело стало тяжелым, неповоротливым. Я с большим трудом добрела до парка и завалилась в пустующую застекленную беседку. Побуду здесь немного, только срыв пережду, верну контроль…

Свернулась, поджимая к груди ноги, и провалилась в тяжелый сон, граничащий с горячечным бредом…Доски пола подо мной оживали: быстро набухали почки, пробивались тонкие ростки и тут же усыхали, чернея и превращаясь в пепел. Снова и снова…

Сила иных всегда несла себе в два начала — свет и тьму. Созидание и разрушение. Жизнь и смерть. Они тесно переплетались, врастали друг в друга, поддерживая хрупкий баланс и даруя иным невообразимую для этого мира силу.

До этого дня я сталкивать лишь с созидающим светом. С ним было просто — он был ласков и податлив, текуч и размерен. Он помогал мне исцелять тьму Блэкберна…предателя, забравшего мое сердце.

Оно снова болезненно сжалось, я пошевелилась и открыла глаза. Судя по слабому свету, льющему из окон беседки, времени прошло немало. Уже вечерело.

— Лириэль, — звонкий и мелодичный голос коснулся слуха. Я вскинулась, поморщилась от тупой боли, сдавившей виски, и застыла неверяще. У входа в беседку стояла мать. В иссиня-черном плаще поверх привычного, расшитого камнями платья.

— Я тебя не вызывала, — просипела не своим голосом.

— Что с тобой случилось, дочь? — с неприкрытым сочувствием спросила она и присела рядом, погладила меня по голове.

— Ничего, — рассеянно ответила я. Делиться с иной своими жалкими любовными переживаниями не хотелось. Это не Агнесса Фланн, у которой можно разрыдаться на груди и получить материнскую поддержку и тепло.

— Твоя темная половина пробудилась, — иная выглядела слегка удивленной. Склонила голову набок, разглядывая меня с каким-то исследовательским интересом. — Раньше времени. Но, может, это и к лучшему.

— Я больше не могу сдерживать свой флер, — горько прошептала я. — Что мне делать?

Иная слабо улыбнулась, в глазах промелькнул хищный блеск.

— Я заберу тебя отсюда, — пообещала она, продолжая поглаживать меня. — Но прежде ты должна исполнить свой долг. Убей Кириана Блэкберна.

Смысл ее слов дошел до меня не сразу, я обомлела, растерянно отстранилась. Мать протянула мне короткий клинок. Черный, матовый, будто сделанный из обсидиана.

— Тебе достаточно ранить его этим, — пояснила иная. Клинок как-то незаметно перекочевал ко мне в руку. — Поспеши. Времени у тебя до заката.

— Ты действительно здесь, — прошептала я, ловя отголоски ее прикосновений. Сжала холодную рукоять, и сила, запертая в клинке, отозвалась во мне стылым ужасом.

…убей…убей…убей…

— Смотри, сама не поранься, — заботливо бросила напоследок иная.

— Стой, — выкрикнула я растерянно, поднимаясь с почерневшего пола.

Но иной в беседке уже не было. Я снова взглянула на клинок и скривилась от чужой воли, затаившейся в мыслях…

…убей…убей…убей…

Или это было мое желание? Смерть Блэкберна принесла бы мне облегчение и покой. И приятное послевкусие мести…Он издевался надо мной, запугивал, заставил поверить ему и предал. Кириан должен умереть.

Я вывалилась из беседки. Магические огоньки, украсившие парк, напитывались золотистым светом, заходящего за кроны деревьев солнца. Из большого мраморного зала доносилась музыка, в высоких стрельчатых окнах его мелькали темные силуэты. Должно быть, бал, в честь посвящения первокурсников, уже начался.

Туда мне точно соваться не стоит. Рой, псы из маг контроля, сотни одарённых студентов и охрана…меня уничтожат еще на подходе.

Неподалеку, на соседней дорожке парка кто-то захихикал, следом послышались мужские голоса. Оставаться и дальше в парке было не менее опасно, я спрятала лицо в вороте пальто и направилась к тренировочному полю.