Запад-36
Шрифт:
Кроме того, решено было одиноких и незамужних женщин компактно селить в учебных лагерях и вблизи постоянных мест дислокации полков, всех остальных — холопами в государственные земли и в боярские вотчины. В разряд лично свободных государственных смердов они смогут перейти, лишь изучив русский язык и пройдя процедуру крещения по православному обряду. А опустевшие литовские деревни постепенно будут заселяться русскими общинами — вервями, усилив их «посохой» — прошедшими КМБ и отправленными в запас пехотинцами.
Немцы, в своё время, хороший урок преподали, успешно ассимилировав в восточной Пруссии всех природных пруссаков литовского происхождения. Я посредством русских колонистов был намерен повторить нечто подобное. Литовцы как носители более низко развитой культуры (исповедуют бесперспективное в плане дальнейшего цивилизационного развития язычество, не имеют собственной письменности и государственности и др.), должны будут, очень быстро, по историческим меркам, полностью русифицироваться, тем самым избавив Русь от множества явных и скрытых проблем и угроз в дальней перспективе.
Хватит быть добренькими гуманистами! Если во внутренних районах страны наличие инородческих образований ещё терпимо, то на периферии подобные места компактного проживания, в будущем обязательно обернутся неисчислимыми мятежами, смутами с обильным пролитием русской крови. Исходя из этих соображений, я со всей решительностью начал проводить глупую и расточительную на взгляд местных и античеловеческую, геноцидную на взгляд из моего будущего, политику национального строительства. Литовцы, через поколения превратившись в русских, впитав русскую культуру и язык, не только избавят своих потомков от множества невзгод, но и перестанут служить, на радость европейских соседей, подрывным материалом для формирующегося единого Русского государства.
Тем более и с лингвистической точки зрения балтийские народы являются самыми близкими к славянам. Раскол между славяно— и балтоязычными племенами, по некоторым данным, произошёл то ли ещё в ветхозаветные времена, а по другим исследованиям несколько позже, уже в первые века нашей эры. Ранее славяно — балтийские племена говорили на одних и тех же древних близкородственных индоевропейских диалектах. Поэтому, исходя из всего вышесказанного, большого греха, чтобы сделать два некогда разделившихся народа одного корня снова единым и неделимым, я не видел.
Прибалтов я решил переселять не по собственной зловредности, и не только в силу соображений обеспечения безопасности северо — западных границ путём устранения потенциально опасного соседа — конкурента, и уж тем более не из культурологических соображений. Нет, были ещё и превалирующие мотивы иного характера, лежащие больше в области экономики.
Сейчас все наличные трудовые ресурсы, помимо обеспечения безопасности, целиком тратятся на то, чтобы накормить и одеть население государства. Поднять жизненный уровень возможно лишь путём наращивания производства. Но проблема состоит в том, что в должной мере отсутствует потребная для этого свободная рабочая сила. Острый дефицит свободных рабочих рук уже сейчас стал тормозом, сдерживающим дальнейший рост производства. Экспроприация же рабочей силы из деревни, и так обескровленной военной мобилизацией, вызовет острый продовольственный дефицит, поставив нас в серьёзную зависимость от соседей.
Кроме того, для роста производственных мощностей требуется производить в первую очередь не потребительские товары, а капитальные: развивать строительную отрасль, наращивать выпуск машин и оборудования, что автоматически ещё более усугубляет проблему обеспечения населения продовольствием. Отсюда хорошо видно, что если ограничиваться лишь местными трудовыми ресурсами, то производство капитальных товаров будет, как минимум в краткосрочной перспективе, заметно снижать жизненный уровень населения. Что не есть хорошо для моего авторитета и политической власти, ведь аборигенам подобные концепции разъяснить будет невозможно.
Вот такой замкнутый круг. Изъятие из с/х крестьян, перевод ремесленников производящих потребительские товары на строящиеся заводы, ориентированные на выпуск капитальных товаров — это сразу приводит нас к уменьшению производства потребительской продукции. Что, в свою очередь, вызывает рост цен, а как следствие не только снижение жизненного уровня население, со всеми вытекающими из этого репутационными потерями, но и усиление очень неприятной продовольственной зависимости от зачастую недружественных и мало предсказуемых соседей.
Сейчас все эти обозначившиеся тенденции ещё не заметны, наоборот повсеместно наблюдается бурный рост доходов, поднимается жизненный уровень населения. Но наметившийся крен станет очевидным, стоит лишь продолжить взятый ранее курс на увеличение численности армии, а её придётся и дальше умножать за счёт новых земель и интенсификации рекрутчины в «старых» областях.
И я не видел решения выше обозначенных проблем, кроме как привлекать рабочую силу со стороны. Литовская рабсила, появившаяся в хозяйстве государства, не только разгрузит крестьянство — главного поставщика рекрутов в войска, но и снимет социальное напряжение среди мещан и прочих ремесленников. Так как выстраиваемая мной сама логика дальнейшего промышленного развития государства не оставляет мне выбора, оно просто рано или поздно заставило бы насильно рекрутировать в разрастающейся промышленный сектор «обескровленное» рекрутскими наборами крестьянство и городское население. А без интенсивного развития промышленности мы не сможем противостоять монгольским войскам, вновь обрекая себя на не завидную роль улуса Золотой орды.
Да, на длительную перспективу, всё равно продовольствие мы будем вынуждены закупать во всё возрастающих размерах. Но, во — первых, больше половины литовских невольников будут посажены на землю, промышленность весь полон просто не способна переварить, а значит, через пару лет производство с/х товаров резко возрастёт. Во — вторых, если удастся остановить монголов и присоединить южнорусские княжества с их чернозёмами, а затем обезопасить от набегов эти «украинские степи», то в таком случае продовольственная проблема раз и навсегда будет снята с повестки дня.
Эти размышления здесь и сейчас, даже без построения каких — то туманных исторических параллелей и перспектив, как никакие другие, мотивировали меня на войну с Литвой, неотъемлемой частью которой стали последовавшие за этим действия, малопривлекательные с моральной точки зрения. Но отбросив прочь все сомнения, в этом вопросе я действовал решительно, в полном соответствии со словами Оноре де Бальзака: «Всё, что делаешь, надо делать хорошо, даже если совершаешь безумство».
Все эти абстракции не затмевали самого главного на сегодняшний день. Сейчас гребной флот, замыкая кольцо, возвращался в город Заславль в исходную точку, из которой он вышел в рейд два месяца назад. А это означало, что самая первая, литовская часть, летней военной кампании завершилась полным триумфом. Теперь мне предстояло двинуть свои силы на юг, захватив ставшие с недавних пор союзные волынянам Турово — Пинские земли, а затем «навестить» и само Волынское княжество.
Волок на Заславль прошли быстро, без каких бы то ни было помех и задержек. Ну, так ведь, как говорится, опыт не пропьёшь! На сей раз продовольственные склады Заславля ломились от всякой всячины. Перепуганное скорой, показательной расправой над чиновными подрядчиками — растратчиками, минское купечество оперативно закупило весь недостающий провиант.
К Минску гребная флотилия подгребла ранним утром. Первые мягкие лучи восходящего солнца несмело пробивались сквозь поднимающейся от воды туман, освещая мачты и антрацитовые корпуса многочисленных галер. Сначала перекликающиеся корабельщики, а затем и звон бряцающих оружием пехотинцев сходящих на берег разбудили весь сонный город.