Чтение онлайн

Двадцать девятый батальон за пару минут вырубили почти полностью! Остался лишь один очаг сопротивления из бойцов, не поддавшихся всеобщей паники и занявших круговую оборону. Возглавивший эту оборону командир 87–й роты, впоследствии он сделал очень быструю карьеру, через год, дослужившись до полковника.

А на поле боя, два оставшихся батальона наблюдая вблизи избиение, учинённое над их полковыми сослуживцами, сами заразились паникой, из — за недостатка дисциплины мгновенно выйдя из — под управления и контроля своих командиров.

И над этими батальонами быстро разразилась бы катастрофа, если бы не встречный удар нанесённый подскакавшими ратьерами. Именно они спасли положение, не дав литовцам окончательно рассеять весь полк. А когда на поддержку атакованным подошли два ближайших полка, литовцы, понеся огромные потери, были вынуждены ретироваться. Преследовать отступающих я не стал.

Крайне неприятное происшествие, да, что там, чуть ли не полная катастрофа, случившаяся с десятым Полоцким полком, вынудило меня прекратить всякое дальнейшее наступление и разбить лагерь. Остатки полка были разоружены и выставлены на всеобщее обозрение в центре выстроившихся полковых каре. Я произнёс гневную речь о недопустимости трусости, и печальных последствий к чему она приводит. Разжаловал командный состав полка из числа выживших, и приказал провести публичную децимацию — каждому десятому в этом полке были срублены головы. Кровь, выталкиваемая толчками из обезглавленных тел, легла красным, тягучим покрывалом, на месте расправы. Застращал всё войско, пригрозив напоследок, что если подобное повторится, то казнён будет каждый второй.

В ультимативной, нетерпящей возражений форме, разжаловал Вторижа — командира этого полка и моего бывшего дворянина, отправив его с глаз долой в Смоленск. С его уровнем образования это был довольно ценный кадр, поэтому голову ему рубить не стал, а перевёл его в Хозяйственную службу ГВУ на должность советника отдела «резервистов и призывников» — там ему будет самое место. Кроме того, обязал Вторижа в свободное от службы время преподавать в Институте Государственного Управления. В «ИГУ» не только готовят новых специалистов, но там же осуществляется переподготовка чиновничьего аппарата государства. А грамотных преподавателей на нахлынувшую в институт со всех трёх областей массу бюрократов катастрофически не хватало.

Проведя беспокойную ночь в лагере, утром войска вновь тронулись в путь с распущенными, танцующими на ветру знамёнами, к ранее намеченной цели. Поднявшийся на самую вершину видневшегося вдали холма конный авангард ратьеров вдруг резко засуетился. Часть всадников отделилась, и вихрем устремилась вниз к подножию холма, направляя своих коней к пешим колоннам.

— Должно быть что — то обнаружили, — не обращаясь ни к кому конкретно, буркнул с озабоченным видом Злыдарь.

Примчавшийся от дозора вестовой бросил лишь три слова: — Литовцы, много тысяч!

Задумавшись над услышанной новостью, я поднял голову вверх. День сегодня выдался чудесный! Было тепло и солнечно, над головой в вышине медленно проплывали белые облачка.

— Дождя сегодня, наверное, не будет? — спросил у Злыдаря гарцевавшим на своём коне рядом с моим жеребцом.

Воевать в дождь для нас, имея в арсенале уязвимые к влаге дальнобойное оружие в виде тетивы к лукам и арбалетам, а главное порох, было совсем неприемлемо, в отличие от литовцев, больше склонных к ведению ближнего, рукопашного боя.

Посовещавшись, пришли к выводу, что осадки сегодня не предвидятся. Но здесь дать гарантию сложно, сказывается близость к Балтике, погода может испортиться в любой момент.

— Объявить боевую готовность, — отдал приказ сигнальщику. — Идём прямо на врага!

Пешие колонны, по — батальонно, взбирались по довольно крутому склону на вершину холма. На другом краю засеянного поля широко раскинулось пешее литовское войско, численностью тысяч в двадцать. За его спинами, на невысоком холме, собралась конница, почти в две тысячи дружинников.

— Полкам разворачиваться в боевые порядки! — громко скомандовал Бронислав. Я лишь одобрительно кивнул головой. Командиры полков и батальонов стремительными пробежками спускали свои пехотные подразделения вниз, растекаясь вправо и влево. Артиллерия смогла объехать холм с левого, более пологого края. Выстроившиеся батальоны удобно упирались флангами в густой лес.

— Ратьеры пускай пока схоронятся за холмом и атакуют лишь по сигналу, — чуть подумав приказал присутствующему рядом со мой Злыдарю. — И обозный гуляй — город оставьте здесь же.

— Будет исполнено! — чётко козырнул командир ратьеров и резво припустил своего коня назад, скрывшись из виду за холмом.

Командующим обозом со своими обозниками и стройбатовцами уже не один десяток раз во время учений отрабатывал составление из обозных повозок гуляй — города. Поэтому и в боевой обстановке что на переправе через Неман, что сейчас ни он, ни вверенные ему войска не растерялись и действовали быстро. Возницы заученными движениями отвязывали ремни, выпрягая из оглоблей лошадей, сгоняя их в табун. Повозки скатывали в кольцевую линию, связывая их постромками и цепями. Ограда из обозных повозок прямо на глазах ощетинивалась пиками и редкими дулами орудий. А за сотканной на живую нитку линией обороны свои заранее определённые позиции занимали шеренги инженерных войск, вооружённые фанерными луками и арбалетами.

Пешее литовское войско колыхалось огромной толпой, из неё хаотично поднимались и опускались рогатины, топоры и мечи. Они заполняли собой всю ширину поля от леса до леса. В подзорную трубу я внимательно оглядел этот лес. Он имел хорошо развитый подлесок, ожидать удара вражеской конницы оттуда было невозможно. К тому же, леса хорошо просматривались вглубь. Ещё редкая листва деревьев была окрашена в яркие светлые краски пробуждающейся природы.

Взгляд задержался на литовцах. Они буквально прыгали от возбуждения, подбадривали себя боевыми кричалками. Но, тем не менее, продолжали оставаться на месте, не выказывая желания наступать первыми.

Русские воины являли собой зримый контраст противнику. Они быстро и умело, под редкие окрики своих командиров, выстраивались в строгие железные колонны, окаймлёнными колышущимися древками длинных пик, со сверкающими в лучах солнца, стальными жалами.

Литовцы продолжали бездействовать, стояли на месте и лишь угрожающе кричали и по — звериному рычали в сторону незваных гостей.

— Государь, похоже, они нас приглашают первыми завязать бой?!

— Вестовой от засадных ратьеров уже прискакал? — спросил я, протирая лоб от испарины. Солнце припекало так, что в доспехах жарко было неимоверно.

— Да, вон он с твоими конными телохранителями болтает, — и воевода тут же крикнул вестовому. — Десятник, как там ратьеры?

— Товарищ полковник, ратьеры по сигналу готовы атаковать.

Услышав ответ, я махнул рукой в сторону бесящихся от нетерпения литовцев:

— В бой!!!

Жёлто — чёрная пехота тяжёлой поступью пошла густыми колоннами по полю, под гулкий барабанный бой. По краям, на флангах наступали первый и третий смоленские полки, в их порядках передвигалась практически вся наша полевая артиллерия.