Чтение онлайн

Дело началось энергичной атакой польских пеших ратей, которые под беспрестанным обстрелом наших стрелков — лучников и арбалетчиков, ещё даже не добравшись до русла реки, уже успели расстроить свои силы, атакуя наши, выстроившиеся вдоль берега полки, не стройной толпой. Артиллерию я пока берёг для более знатного, конного противника, который сейчас, под прикрытием атаки своих пешцев начал обходной маневр, намереваясь обрушиться на нас с тыла.

Воевать перевёрнутым фронтом для моих полков вообще не проблема, но на правом фланге была сосредоточена вся артиллерия, поэтому, чтобы прикрыть сейчас занятые боем с пехотой противника центр и левый фланг, я отдал команду развернуть полки правого фланга на девяносто градусов. Самое главное, что пока шла переправа вражеской конницы, всю артиллерию удалось оперативно передислоцировать — перекатить и развернуть.

Что же касается польских пешцев, то они уткнулись в непреодолимую стену из копий, пробиться сквозь которую у них не было ни сил, ни особого желания. Тем более лучники прицельно расстреливали весь этот польский сброд из — за спин присевших на колена пикинеров, отчего и так всерьёз обескровленные ряды поляков, заваленные раненными и трупами, редели ещё быстрее, к тому же всё больше и больше пешцев начинало «линять» в сторону своего обезлюдевшего лагеря.

Наконец, переправившаяся на наш берег конница Конрада Мазовецкого устремилась в атаку. Накатывающие на правый фланг конные дружинники, во всё горло крича боевые кличи, начали опускать копья наперевес, примериваясь для разящего таранного удара по спешенному противнику.

Вот первые ряды конников миновали рубеж в четыре сотни метров — войдя в зону поражения ближней картечи. Раздались сигналы труб и дублирующие их выкрики командиров. «Заговорила» полковая артиллерия, пехоту сразу окутали густые облака порохового дыма, а громкий грохот орудий причудливо соединился с противным визгом чугунных картечин. Вскоре, практически «вслепую» из — за окутавшего всех дыма заработали лучники — на врага с металлическим шелестом полился целый дождь из стрел.

По всему фронту наступления противника начали образовываться и быстро разрастаться завалы из агонизирующих тел людей и животных. Эта печальная участь в первую очередь постигала плохо доспешных дружинников, облачённых в кожаные доспехи. Но, не смотря на наши локальные успехи, решительности и мужества оставшимся «в строю» всадникам было не занимать. Подстёгивая ногами коней, они объезжали завалы и продолжали нестись, желая лишь одно — как можно быстрее врубиться в ряды ненавистных русичей.

Но рвущихся вперед рыцарей повторно и более эффективно «причесал» ужасающий залп десятков орудийных стволов. Спотыкнувшиеся о смертельно жалящий металл кони на полном ходу перебрасывали через голову своих наездников, другие кони заваливались наземь, взбивая копытами воздух и раздавливая своей тушей седоков. Даже уцелевшие кони начали останавливаться, взбрыкивать и словно пьяные шарахаться по сторонам. Совсем непривычная к артиллерийскому бою конница так и не доскакала до позиций полков, окончательно встав у образовавшихся многочисленных кровоточащих завалов. Целых и невредимых среди этих «счастливчиков» практически не наблюдалось — у многих из щитов и даже доспехов торчали стрелы. То, что этой толчеёй они изображают из себя прекрасную неподвижную мишень до них, похоже, ещё не доходило. Поляки с немцами принялись жарко обсуждать свои дальнейшие намерения, кричали, размахивали руками.

Раздались команды звуковой и флажной сигнализации, передние ряды пикинеров присели на корточки. Повинуясь командам, прицельную пальбу начали арбалетчики. Лучники тоже перешли с навесной стрельбы на настильную.

Редкие стайки болтов и куда большие скопления стрел со зловещим шелестом принялись бодро расчерчивать разделяющие противоборствующие стороны пространство. Глухие удары арбалетных и лучных тетив отзывались доносящимися с той стороны душераздирающими воплями боли, страха и неистового конского ржания.

Окончательно эта импровизированная «дискуссия» внезапно оборвалась, стоило лишь пушкарям перезарядить свои орудия, возобновляя свою прицельную, оттого особенно губительную пальбу. Повторные орудийно — ружейные залпы, дополнительно приправленные выпущенной тучей стрел и арбалетных болтов, повергли атакующую польско — немецкую конницу в ужас. Захлебывающиеся в крови конники пребывая в полном смятении, подавшись тлетворному действию внезапно охватившей их всех панике, стали резво разворачивать своих коней в противоположную сторону и безудержно понеслись во весь скач назад, преследуемые колючим стрелочно — арбалетным дождём.

Конрад Мазовецкий хоть и участвовал в атаке своей конницы, сумел выжить. Во время отступления под ним была ранена ло¬шадь, и он только чудом избежал плена. Жалкие остатки поляков с немцами даже не пробовали укрыться под хлипким частоколом стен городка Мельник, сразу направившись в северо — западном направлении, в сторону польских земель.

В плен удалось захватить пару сотен поляков из пеших судовых ратей. Перехватить, давших стрекоча, основную массу польских пешцев, в условиях отсутствия у нас ратьеров, не было особых возможностей. А в самом городе Мельник обнаружились несколько тысяч человек русского полона, который прямо на месте был освобождён и разошёлся по прежним местам своего жительства.

У речных причалов Устилуга заякорился на отдых галерный флот. У стен этого города в реку Буг впадала река Луга, а в дневном переходе от Устилуга находилась столица Волынского княжества — город Владимир — Волынский. Часть войск — полки: 2–й Смоленский, 4–й Дорогобужский и 10–й Полоцкий под командованием назначенного старшим Клоча, продолжили сплавляться вверх по Бугу, перед ними ставилась задача по захвату города Волынь.

Прежде чем начинать поход на Владимир — Волынский, в Устилуге — важнейшем узловом пункте, планировалось организовать нашу временную тыловую базу. Войска располагались как внутри самого городка, так и в его пригородах. Местный монастырь, укреплённый бревенчатыми стенами, пришлось брать с боем. В нём потом разместили ставку.

При моём появлении из ворот монастыря, под вооружённым конвоем, выходили две сотни монахов в чёрных рясах и с котомками в руках, шествующие во главе со своим настоятелем. Монастырь я планировал вскоре перепрофилировать, разместив в нём в скором будущем учебные роты одного из Владимиро — Волынских полков. Хоть в самом Устилуге вряд ли получится рекрутировать больше батальона, но здешняя природа богата на популяцию homo sapiens, местность изобилует множеством деревенек, где можно будет набрать недостающую пару батальонов.

— Государь! — ко мне подбежал Малк. — На территорию монастыря введён третий полк. У монастырских ворот поставлены посты, на стенах посменно будет стоять одна из полковых рот. Под контроль также взяты входы — выходы в помещения, внутри домов — коридоры, лестницы, входы в комнаты.

— Государь, внутренности монастыря проверили! — первого докладчика сменил подошедший Сбыслав — начальник моей конной охраны. — Осмотрели все дома, постройки, подвалы и погреба, чердаки. Посторонних лиц нигде не обнаружено!

Я согласно кивнул головой и вместе с воеводами проследовал в обеденный зал. Пока посовещаемся, а там глядишь — и обед подоспеет! Ведь мои повара уже вовсю хозяйничали на местной кухне.

— Государь! — меня нагнал политработник. — Войсковые священники спрашивают, можно ли им провести торжественное богослужение в монастырском храме.

— Молиться тихо могут и наши церковнослужащие и все свободные от несения службы воины. Но никаких торжественных мероприятий! Им ещё предстоит помочь подготовить жителей Устилуга к принесению мне присяги! Так, что передай им мои слова.