Чтение онлайн

С умным видом поддакивал лейтенанту, хотя для себя я отметил, что с образованием против нашего времени тут просто швах. Военнослужащий с десятилеткой вполне может претендовать на лейтенантское звание, а окончивший институт по техническому профилю на кое что повыше. И не сильно удивлюсь, что наш Шполянский тут будет на уровне профессора радиосвязи. Меня как инженера-машиностроителя удивляла простота многих инженерных решений этого времени. Вот например здешняя "полуторка" и наш "Урал" или "сто тридцать первый" - как небо и земля! От размышлений меня отвлек двое краснофлотцев с катушками кабеля и автоматическими винтовками. Они ловко прокладывали толстый двухпроводный кабель в нитяной изоляции, умело маскируя его на местности. И только перед самой полуторкой открыто укладывали его на кусты. Заинтересовавшись этим процессом я переместился так, чтобы была видна внутренность фургона. Один из телефонистов установил рядом с матросом-радистом раритетного вида телефон с откидывающимся клапаном микрофона. Такой я видел только в фильмах про революцию. Тем временем телефонист ловко подключил кабель к аппарату, крутанул индуктор и откинув клапан начал вызывать:

– "Сосна", "Сосна" я "Штык", как слышите меня? Прием!

– ...

– "Сосна" понял вас, конец связи!

И повернувшись к радисту, добавил:

– Коля, связь с летчиками установлена, позывной ты слышал, керуй!

И уже выходя из фургона спросил:

– Правда, что теперь летуны будут знать сколько и куда немцы будут летать?

– Ты, Петр соображай что говоришь!
– Ответил радист, многозначительно кивая в мою сторону.

– Ладно, приказ выполнен, на камбузе уже уха готова, пошел я Коль...
– Телефонист ловко спрыгнул на землю и скрылся за кустами.

От последних слов матроса у меня снова заурчало в животе, тем более ко мне торопился один из солдат - звать кушать. Проголодавшиеся солдаты ели с аппетитом, нахваливали и удивлялись - до чего же уха навариста да жирна! Несколько рыбок, а на юшке - слой жира в палец толщиной плавает! Полведра ухи доели начисто, пока ели, опять на нас стали коситься моряки. Б...ть, в чем дело? Что опять не так! Загадка такого поведения открылась просто: к нам подошел молоденький матросик, видно из последнего призыва и спросил:

– Товарищи бойцы, хлеб нужен?

Пока мои хлопцы вытаскивали из чистого "сидора" пару свежеиспеченных кирпичей, он так не затейливо поинтересовался:

– А что теперь всем будут новые котелки выдавать?

У меня внутри головы как отрикошетило: "черт, точно у моряков котелки то круглые!", и меня отпустило. Не успел я успокоится, как очередной вопрос матроса меня напряг:

– А такие ножи тоже всем будут давать?
– спросил настырный паренек, указывая на стандартный штык-нож, которым один из моих солдат начал резать буханку хлеба.

Поев и отдав свой котелок и ложку солдату, хотел пройтись к командиру монитора, но из БТРа высунулся дежуривший у радиостанции солдат и позвал меня:

– Товарищ лейтенант, "Гвоздика" вызывает!

Взяв протянутый мне шлемофон ответил:

– "Гвоздика", "Гвоздика", я "Стержень" слушаю вас!

– "Стержень", я "Гвоздика" как слышишь меня?

– На "троечку" "Гвоздика".

– "Стержень" слушай внимательно: "Овод" установил связь с "Сосной" и "Боровиком", тебе там делать больше нечего, возвращайся назад в расположение, как понял?

– "Гвоздика", понял, назад в расположение.

– "Стержень" правильно, выполняй.

– "Гвоздика" выполняю.

– "Стержень", вот еще что, посоветуй "Сосне" проложить пару резервных линий к "Боровику", чтобы в самый ответственный момент не остаться без связи, как понял?

– "Гвоздика" понял вас, выполняю!

– Конец связи.

– Конец связи.

Отдав солдату шлемофон и приказав сержанту готовиться к маршу, пошел прощаться с лейтенантом Несиновским и старлеем Пецухом. Нашел обоих у палатки, в расположении связистов. Без посторонних, они обращались друг к другу по именам - слышал я о такой флотской традиции.

– Спасибо что не дали умереть с голоду.

– Пожалуйста, - ответил Пецух.

– Вот, получил приказ вернуться в расположение. Мой командир приказал вам передать просьбу, проложить, если есть возможность еще хотя бы пару линий.

– Спасибо за совет, обязательно проложим - ответил Несиновский.

– Не забудь профессору вашему о нас рассказать, обещал!

– Так не отказываюсь, как прибуду в расположение, сразу и передам. Позывной ваш есть, частота тоже известна, так что все будет хорошо!

– Тогда счастливого пути!

– И вам семь футов под килем! Встретимся в Берлине!

Повернувшись, я двинулся к БТРу, который уже ворчал двигателями, прогревая их перед неблизкой дорогой. Забравшись на броню, наклонился к люку:

– Ничего не забыли?

– Все нормально командир, даже оправиться успели, чтобы ночью по кустам не шарахаться!

– Тогда вперед.

Вечерело, солнце опускалось все ниже и в лесу становилось сумрачно. Все внимательно вглядывались в мелькающие по сторонам деревья и кусты. Мы хотели до темноты добраться до дивизиона.

Через полчаса впереди показался ручеек, который извиваясь по дну широкой лощины неспешно тек куда то на юг. Склоны лощины все были в зарослях осоки. Дальше у изгиба ручья находилось болотце, ещё дальше поляна, правда, мокрая, на ней десяток копен сена, повозки. Пять-шесть крестьян, оставив грабли, степенно кланялись, приветствуя нас. Кустарник произрастал на правом берегу по всему склону, на левом - жидкой грядой вдоль какой-то проселочной дороги. Навскидку заросли достигали высоты трех-четырех метров.

После еды, глаза стали слипаться и я начал клевать носом, на мгновение засыпая и тут же просыпаясь. Меня удивляло, что водитель был бодр. Заметив мой взгляд, он виновато улыбнулся и сказал:

– Мы с Витькой, пока вас ждали, и поесть успели, и подремали по очереди, отдохните немного, а перед дивизионом я Вас разбужу.

Конечно, они сделали не совсем правильно, но с другой стороны, не отдохни они тогда, сейчас тоже были как сонные мухи. Обернувшись, я увидел, что всех остальных, свалил сон.

Что бы не уснуть, я стал перебирать варианты, зачем я так срочно понадобился командиру дивизиона, и не заметил, как провалился в сон.

Дорога по ночному лесу не позволяла развивать большую скорость, так что в дивизион мы прибыли уже за полночь. Немного вздремнув по дороге, я чувствовал себя достаточно отдохнувшим, а прохладный ночной воздух развеял остатки сна.

Лейтенант Осташев