Запад-81
Шрифт:
Подъезжая к развилке, я не узнал её. Огромные воронки, от которых еще вовсю отдавало кислым запахом взрывчатки, преобразили местность. Трава обгорела и была черной, всюду валялись вырванные с корнем кусты и тела красноармейцев. Их было трое, вокруг одного было натуральное красное месиво, врытое в землю, куски обмундирования, расколовшийся приклад винтовки. А впереди лежат ещё двое. Их не разорвало, но тела все изрешечены осколками. У одного видно как перебита шея, и голова неестественно откинута назад - всё лицо - сплошной свекольного цвета волдырь. Из-за покосившегося броневика раздавался непрерывный крик раненого. Подойдя ближе, увидел, что у него ниже локтя оторвана рука и он поддерживая ее другой, сидя на земле, кричит.
Один из моих солдат не дожидаясь команды, вытащил из аптечки шприц и прямо через гимнастерку вколол в предплечье покалеченной руки. Приговаривая при этом:
– Потерпи браток! Сейчас легче будет! О! Да ты молодец, что смог руку перетянуть!
И принялся перевязывать культю.
Постепенно к нам подошли двое уцелевших бойцов, оба они были легкими ранениями. Как я понял, это были те бойцы о которых говорил Петренко.
– Что здесь произошло? Обратился к одному из них.
– Товарищ командир, как только вы уехали, решили мы перекусить, разожгли костер, уже сели принимать пищу, как налетели немцы, вот одной бомбой всех и побило.
– А вы?
– А мы поели еще до вашего приезда, и прилегли недалеко в тенечке. Когда прибежали, то все уже побитые были, только Кольке... Виноват, красноармейцу Ермакову культю перетянули, что бы кровью не изошел.
– Понятно. Что же с вами делать? Где ваш командир? Какая часть?
– Не имею право говорить этого, товарищ командир! И без разрешения начальства не могу бросить пост!
– Так как быть? Вам всем к врачу надо! Садитесь на свой броневик и езжайте в санчасть, все одно вы уже не бойцы.
– Не едет он, после второй бомбежки перевернулся и после этого не заводится.
В этот момент, сержант, который делал перевязку тяжелораненому сделал мне знак и подойдя шепотом доложил:
– Товарищ лейтенант, надо срочно доставить тяжелораненого к хирургу, если в ближайшие два часа не сделать операцию, то парень умрет от заражения крови. Я ему вколол двухпроцентный раствор промедола из аптечки, но это не надолго.
Кивнув ему, что мне все понятно, развернувшись к легкораненому с которым говорил, спросил:
– Мотоциклом кто-то умеет управлять?
– Я умею, товарищ командир, да все мы умеем, мы же из роты регулирования!
– Тогда я передаю в ваше распоряжение мотоцикл, и приказываю: в течении, не более двух часов доставить тяжело раненного к хирургу, иначе...
– Приказ ясен товарищ командир, разрешите выполнять?
– Выполняйте!
– Только вот, как с ребятами? Он кивнул в сторону убитых.
– Похороним, кстати лопата есть?
– Даже две, в броневике лежат.
– Фамилии, имена, отчества и когда родились запишите!
– Сейчас, сейчас!
Повернувшись он засеменил к своему товарищу, вместе они слюнявя карандаш записывали на куске газеты данные погибших. Потом подойдя ко мне, он передал записанные данные и объяснил, кто есть кто. Пожав руку, пожелал:
– Счастливого пути! Помните у Вас есть не более двух часов!
И повернувшись к ефрейтору позвал:
– Петренко, ко мне!
– Я товарищ лейтенант!
– Передай товарищу один мотоцикл, им раненного срочно в санчасть доставить необходимо!
– Есть, товарищ лейтенант!
После отъезда раненных, отдав приказ о захоронении погибших, я подозвав сержанта, задал вопрос:
– Сержант, где вы так ловко научились применять медикаменты?
– Долгая это история товарищ лейтенант, если Вы не против, то я расскажу её позже.
– Хорошо, проследите за похоронами сержант.
– Есть!
Расположившись на правом сиденье командира, рядом с водителем, спросил:
– Все готовы? И повернувшись к водителю, которого звали Влад добавил: - Давай!
Мягко стронув с места тяжелую машину, он сосредоточенно крутил баранку, стараясь выдерживать дистанцию с идущим впереди мотоциклом. Башенный стрелок занял свое подвесное место у пулемета, а еще два бойца сидели спиной друг к другу, выставив свои автоматы в овальные люки. Впрочем, стрелять пока было не в кого.
Раскаленное солнце медленно опускалось к горизонту. Еще максимум час и надо искать место под ночлег. Развернув трофейную карту, я внимательно просматривал указанный для разведки район. Судя по всему, дорога перевалив через холм выведет нас к небольшой станции. И действительно, с гребня холма открылся красивый вид на большую ложбину, из которой змеей выползал небольшой состав, который деловито тянул фыркающий паром паровозик. Он важно полз по железнодорожному пути в сторону небольшого кирпичного строения, вокруг которого был ухоженный сад.
Все изменилось в один миг - из-за леса, как чертики из табакерки выскочили два немецких истребителя и с ходу бросив с десяток мелких бомб , свечой ушли вверх. Земля содрогнулось от взрывов, голову поезда окутало паром, все из поезда бегут в лес, а "мессеры" просто обнаглели и не дают жизни, пикируя и обстреливая все и вся из пулеметов. Один самолет пролетел так низко, что я увидел пилота, показавшегося мне женщиной из-за торчавших из-под шлема волос. Перед глазами картина: по грунтовке, вдоль полтна на большом ходу удирает легковушка. Немец открывает охоту, пикирует и всаживает мелкую бомбу прямо в машину. Столб пыли, вспышка разрыва и разлетающиеся в разные стороны обломки... Тут меня кто-то резко дергает за ноги и падая мешком на сидение слышу над головой грохот обоих пулеметов БТР и дикий вопль башенного стрелка:
– Г-о-т-о-в ссу....!
Взрыва, как показывают в фильмах, я не увидел. Просто искры, облако дыма, едва различимое в наступающих сумерках, облезлый фюзеляж мелькнул передо мной своими желтыми пятнами, и "мессер" стал падать, разматывая черный шлейф дыма... Второй самолет, увидев што его напарника сбили, тут же набрал высоту и стал кружить над эшелоном. Пилоту сбитого самолета удалось сесть за садом, на склон холма. Видно этот склон и не дал взорваться самолету, плавно погасив немалую скорость. Мы в азарте рванули к месту приземления, но как только выскочили ближе к эшелону, водитель резко затормозил и начал бешено выкручивать руль влево, снеся с необыкновенной легкостью стоявший на пути сарайчик. Во время этого дела так ударился лицом о броню что потерял сознание.