Чтение онлайн

Связавшись с командиром, доложил обо всем что было, особо подчеркнув, что имею на руках четыре комплекта самых подробных карт. Пока докладывал командиру, бойцы разгрузили коляски мотоциклов, аккуратно сложив обнаруженное имущество в десантный отсек. Потом они дозаправили мотоциклы из бака БТРа. Когда получиться заправить мотоциклы "родным" бензином не ясно, и чтобы не "посадить" моторы, лучше смешать наш 76-й с остатками "родного".Получив дальнейшие указания и оговорив расписание выхода на связь, мы оперативно свернулись и поехали на север. Я посадив в коляски по второму бойцу и выдав каждому экипажу по 108-й станции, приказал мотоциклистам держаться на флангах, и мы пошли широким гребнем прочесывать местность.

Не прошло и двадцати минут, после последнего сеанса связи, как нас начала вызывать на связь "Гвоздика". Новый приказ был краток и лаконичен: продолжать те же действия, но в направлении на юго-запад. И вот, уже больше двух часов как БТР и мотоциклы не спеша продвигается по грунтовой дороге на юго-запад. Не смотря на отличную ходовую, трясет так, что боюсь лишний раз открыть рот, наоборот только сильнее стискиваю зубы. Это еще помогает и от пыли, даже повязанная на рот и нос тряпка не сильно спасают от неё. Сильно выручают найденные в мотоциклах очки. Но всепроникающая пыль и тряска не самое страшное, что меня волнует. Тревога и безызвестность донимают намного сильнее, вопросы один другого тяжелее ворочаются в голове.

И вот мы подъезжаем к мосту через небольшую речку. Делаем короткую остановку, ждем пока подтянутся мотоциклисты, оповещенные по радио о месте переправы. А пока мы все смотрм, что там за мостом. С нашего места хорошо видны клубы чёрного дыма, который ветерок сносит в нашу сторону. В воздухе хорошо чувствуется запах горелой резиной. Когда все собрались, БТР медленно трогается с места вслед за пущенным вперед мотоциклом, который двигается в пределах видимости. Через несколько минут рация доносит явно испуганно-удивленный голос одного из сержантов:

– Товарищ командир, тут такое!

– Какое сержант? Доложите точно!

– Тут кровь...

И дальше было слышно как выворачивает кого-то наизнанку. Из-за поворота появляется картина случившийся недавно трагедии: пара уничтоженных машин какой-то колонны. Наш мотоцикл стоит прямо на дороге, а рядом с ним оба моих солдат блюют стоя на коленях. Мы объезжаем сгоревший грузовик, потом ещё один, они еще чадят, это догорают колеса, машины стоят фактически на дисках. На обочине грунтовки видны большие пятна почерневшей крови, она также каплями уже засохла на придорожной траве и кустах. Прямо в пыли дороги россыпи гильз крупнокалиберного пулемёта, каски, клочья окровавленного обмундирования, есть даже с частями тела. Убитых и раненых нет, очевидно их уже собрали. Приведя в более-менее нормальное состояние ребят, поставил их в середину колонны, а вперед выпустил другой экипаж, из тех, у кого была более спокойная реакция на кровь и остатки человеческих тел. Наша небольшая колонна тронулась дальше, но проехав около километра мы снова сделали остановку. Приехали. От увиденного, без команды, все спешились и толпой пошли вдоль дороги вперед. Слышен неровный топот сапог, кто-то кашляет, кто-то харкает, пытаясь избавится от пыли в горле. Одышки, кашель, матюки. Пройдя так метров тридцать, мы остановились. Тут стоят два наших сгоревших танка и около них лежат танкисты. У одной из машин взрывом оторвало башню, и она лежит метрах в двадцати от неё. Второй танк видно пытаясь уйти от удара, свернул с дороги на поле с подсолнечником, но это ему не помогло, сейчас он тихо чадил.

Где-то вдалеке слышен звук боя: рев моторов, разрывы, стрекот очередей... Вдруг, низко над нами с ревом и грохотом пронеслись два самолета, мы даже не поняли чьи. Они полетели туда, где были слышны взрывы. Провожая взглядом самолеты, замечаю что дальше, где-то у горизонта стоит огромная дымовая завеса.

Вдруг метрах в пятидесяти впереди разрыв. Мы все как один камнем падаем на землю. Уже лежа, хватая ртом дорожную пыль ору:

– Все в лес, очистить дорогу!

Все, как стадо муфлонов несутся к опушке. Пробежав так метров пятьдесят, наконец мы прячемся за деревьями. В этот момент на том месте, где мы были, поднимаются несколько разрывов. Слышно, как осколки и разлетается среди деревьев и стучат по ним. Слышен чей-то крик. Бля...! Всё-таки кого-то зацепило!

Через несколько минут после окончания обстрела мы все выходим к дороге. Идем рассредоточено, чтобы если что, так не всех одним махом, последним выводят раненого солдата с окровавленной ногой и лицом. Вот и первая потеря. Остановили кровотечение и перевязали, на счастье парня, оба ранения не тяжелые. Двое солдат ведут раненого в "тыл". Мотоциклы и БТР так и стояли на дороге, где мы их оставили. "Военный совет", я решил провести чуть позже, отъехав от этого места подальше. Опросив солдат, я так и не смог выяснить откуда и кто нас обстреливал. Через пятьсот-шестьсот метров лес кончился. Впереди раскинулось поле, и приблизительно через метров восемьсот дорожная развилка. Рассредоточившись вдоль опушки по обеим сторонам дороги, приказал быть наблюдать и быть готовыми открыть огонь. Хорошо, что догадался каждому экипажу "нарезать" свой сектор, а автоматы поставить на одиночный огонь. Радист с БТРа растянув длиннющую антенну пытался вызвать штаб дивизиона.

Вдруг где-то справа от развилки, куда уходила еще одна дорога, раздался рев авиационного двигателя, и почти сразу несильные разрывы, наверное мелких бомб, только тень самолета мелькнула в лучах послеполуденного солнца. Через минуту всё прекратилось. Повернувшись к солдату, который сидел в башне за КПВТ, спросил:

– Как думаешь, кого он там бомбил?

– Перекресток, товарищ лейтенант, обязательно что-то найдется!

– Вот и я так думаю. Петренко, ко мне!

Через полминуты, в боковой десантный люк просунулась рыжая и конопатая голова ефрейтора, в пыльной, с мокрой от пота дорожкой на пилотке.

– Я товарищ лейтенант!

– Бери трофейный мотоцикл, напарника и разведай перекресток, который только что бомбили. Надо выяснить что там происходит! Ясно?

– Так точно!

Уже через минуту два солдата на мотоцикле неторопливо ехали в сторону развилки. Минуты через три по рации Петренко доложил, что на развилке находится регулировочный пост в составе шести человек и бомбили его, есть

два легко раненых, помощи не требуется, телефонной или радиосвязи с начальством нет.

– Петренко, ждите нас на развилке, мы сейчас подъедем, как поняли, прием?

– Поняли, ждем, конец связи.

Когда мы подъехали к развилке, она была совершенно пустая. Я уже было хотел вызвать ефрейтора по рации, когда куст метрах в сорока чихнул, затарахтел и не спеша двинулся в нашу сторону. Из веток торчала рыжая голова в пилотке.

– Петренко, что это такое?

– Товарищ лейтенант, это местные заставили замаскироваться, чтобы не отсвечивать! Их только это от налетов и спасает! Говорят уже с пяток налетов было, но пока только два легкораненых. Нам бы остальную технику также замаскировать!

– Правильно Петренко, сейчас отъедем от развилки и займемся этим.

– Товарищ лейтенант, ребята говорят, во-о-он там хорошие кустики для маскировки и не вянут долго.

– А куда дорога эта ведет, не спрашивал?

– На станцию, товарищ лейтенант.
– и предупреждая мой следующий вопрос, добавил - они не знают.
– Ладно сами разберемся, поехали!

Уже успев отъехать на приличное расстояние, опять со стороны развилки раздались взрывы. Земля дрожит, высохший на летнем солнце грунт осыпается на дно ямы, куда я от греха подольше спрыгнул. Кто-то из солдат залёг за деревом и не поднимает головы. Взрывы примерно в ста метрах сзади, но тупой звон осколков о стволы деревьев очень сильный. Наверное бомбы сейчас намного крупнее. На этот раз мне страшнее, чем тогда у дороги. Наконец всё стихло. Это длилось примерно минуты две. Командую возвращение к машинам. С опаской встаю, осматриваюсь и иду к БТРу. Присел около колеса. Чтобы не думать о только что пережитом, надо чем-то себя занять. Осмотрел автомат, отложил. Полез в кобуру за пистолетом, вытащил обойму - полная. Взяв себя в руки, осмотрелся, над развилкой практически не оседая стояло большое облако пыли. Крик раненого был слышен даже за сто метров, это был даже не крик а вой на одной ноте, от него у меня в голове как щелкнуло, вдруг все вокруг стало восприниматься как со стороны. Практически не слыша своего голоса, скомандовал:

– Все ко мне!

Когда меня окружили солдаты, я продолжил:

– Сейчас мы пойдем к развилке и поможем нашим! Увижу кто бекает, мекает или не дай бог блюет - заставлю назад все сожрать! Не суетится, приготовить всем индивидуальные пакеты и аптечки, ремни для перетяжки, быть готовыми накладывать шину при переломах, все ясно!

– Все, так точно, понятно! Вразнобой прозвучало несколько голосов.

– По одному человеку на мотоциклах выдвигаются в охранение, удаление метров пятьдесят в пределах видимости. Три дороги - три мотоцикла! Остальные в БТР! По машинам!