Чтение онлайн

— Огонь, — скомандовал Макс.

Подручные подтащили вязанку к откосу и выдернули шест, пылающие колеса понеслись вниз. По склону протянулось десять огненных дорожек, вспыхнула сухая трава.

— Давай следующую, — рявкнул «троглодитам» Макс. Те споро подтащили новый «брандер», через мгновение он, разбрасывая огненные брызги, катился вниз по склону. Тем временем первая партия достигла цели, загорелись заготовленные возле чьей-то времянки стройматериалы, на прилегающих к склону дворах занялись заборы и сараи. В поселке истошно забрехали собаки. Раздуваемый ветром огонь принялся пожирать строения, послышались крики. В чьем-то пылающем сарае взорвалась канистра, в небо унесся пылающий шар. Вверх по склону пополз удушливый дым.

Через пять минут вниз ушла последняя партия покрышек. Шанхай пылал, как сухой стог сена. Сверху поселок напоминал натуру для картины «Последний день Помпеи». Среди охваченных пламенем домов метались растерянные жители.

— Бомбы сброшены, — заорал Вован текст из фильма про Пирл-Харбор, — сваливаем. Вы, оба, в кузов!

Немногословные «троглодиты» мгновенно оказались возле водительской кабины. Макс и Вован, как и положено начальству, разместились в кабине. Вован уселся за руль и отпустил ручной тормоз, машина с выключенным двигателем практически беззвучно покатилась под уклон. У выезда на шоссе грузовик остановился.

— Все наружу, — скомандовал Макс. Поджигатели живо посыпались через борт. Вован полил грузовик остатками горючки, не пожалел и на кабину. Отошел подальше, поджег комок ветоши и швырнул его на капот. По кабине поползли ленивые языки пламени. Этот грузовик он несколько часов назад позаимствовал на скотном дворе упадочного хозяйства Горностаевки. Вечно пьяный сторож даже не заметил «ЗИЛок», проезжающий мимо его сторожки. Вован был абсолютно уверен, что до утра машины никто не хватится. Для дальнейшего отступления заранее был приготовлен раздерганный «Москвич-412». Из его салона в качестве легенды торчали удочки, а в багажнике для правдоподобия имелось ведерко свежекупленных у мальчишек на пристани бычков. Поджигатели расселись по местам, и Вован осторожно повел машину по дороге к поселку. На въезде в Щелкино им попалась навстречу единственная в городе пожарная машина. «Москвич» предупредительно уступил дорогу сверкающему проблесковым маяком и завывающему сиреной красно — белому чудовищу. Минут через семь они были на подъезде к месту рандеву.

— Фары выключи, — распорядился Макс, — и дальше давай помедленнее.

Машина проехала еще метров двести.

— Стоп, — приказал командир демонстрационной группы, — выходим, дверями не хлопать. — Машина стояла у забора причала, некогда принадлежавшего местному рыбсовхозу, за крышами навесов над рыбозасолочными ваннами виднелись мачты двух промысловых суденышек. Рядом с ними, покачиваясь на ночной волне, терлась кранцами о стенку причала «Алиса». До вчерашнего дня все это являлось собственностью АО «Чайка», в коем С. О. Завгородний состоял одним из соучредителей. Реально соучредительство сводилось к тому, что он просто закрывал глаза на царящее в округе браконьерство и оптом по бросовой цене брал для перепродажи икру и рыбу. С прошлого вечера территория АО была взята под охрану милицией. Четверка бесшумно двинулась по тропе, ведущей к вершине холма над причалом. Из-под ног вниз летели мелкие камни. Матерясь сквозь сжатые зубы, Макс взбирался за Вованом и раздумывал: чем вся эта авантюра закончится? На вершине было посветлее, здесь отряд воссоединился с основными силами. Макс разглядел серую «бомбу» мэра и темную «ауди» «антиквара» Артура. От машин выдвинулись две едва различимые в темноте фигуры.

— Свои, — доложился Вован, — где шеф?

— В машине.

— Ну что менты?

— Стоят, — один из встречающих вытянул руку вниз и в сторону. В темноте у въездных ворот проглядывался милицейский «УАЗик», в машине тлел огонек сигареты, чуть слышно потрескивала рация. Из темноты подошел еще кто-то, по голосу Макс узнал Завгороднего:

— Как вы там? — поинтересовался главный коррупционер и мафиози районного масштаба.

— Горит, — доложился Макс.

— Мы их так шугнули… — восторженно, чуть не во весь голос, начал Вован.

— Тише ты, попалимся, — зашикали на него со всех сторон.

Наконец рация захрипела, кто-то вызывал патрульную машину. Через мгновение вспыхнули фары, над крышей ярким сполохом заметалась мигалка, «УАЗик» торпедой рванул с места и помчался по дороге в сторону «Шанхая».

— Ну, с Богом, — распорядился. Семен Олегович, — пошли, захватим кое-что.

Подошли к «ауди», Виктор открыл багажник, вспыхнула тусклая лампочка. Вместительный багажник был забит снаряжением: ласты, маски, акваланги, фонари, бухты шпагата, вместительные мешки.

— Нам до утра управиться нужно, на катере баллоны не заправлены. А с этими можно сразу начинать погружение, — пояснил местный Аль Капоне. — Давайте-ка, хлопцы, разбирай поклажу.

Парни Артура похватали баллоны и снаряжение и поволокли их вниз, «троглодитов» из группы огнеметчиков нагрузили канистрами с дизельным топливом и отправили следом.

— Больше нести ничего не нужно? — поинтересовался Вован.

— Не торопитесь, — Артур откинул мешковину, на дне багажника в ряд лежало шесть помповых «моссбергов», — разбирай игрушки.

— А это еще зачем? — с искренним любопытством спросил Макс. — Мы что, с кем-то воевать собираемся?

— На всякий пожарный, — похлопал его по плечу мэр.

Через несколько минут «Алиса» с погашенными огнями отошла от причала.

«Шанхай» догорал. Прибывшая пожарная машина пыталась бороться с пламенем посредством тощей струйки воды (пенообразующего состава у щелкинских пожарных со времен ликвидации советской власти не водилось), с таким же успехом можно было тушить пылающую цистерну с мазутом поливая ее из игрушечного водяного пистолета. Население пыталось бороться с огнем, организовав тушение пожара водой из поливочной цистерны, но вода из нее кончилась через полчаса. Впрочем, огонь действовал избирательно, лишний раз подтверждая избитую истину, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Притулившиеся друг к другу времянки и халупы превратились в груду головешек, а обнесенные каменными заборами просторные подворья практически не пострадали. Сейруллин Малаев во время пожара своего двора не покидал — руководил действиями родственников, занятых борьбой с пожаром и спасением домашнего имущества. Пламя лишь слегка коснулось его высокого каменного забора. Домочадцы Малаева, в отличие от многих погорельцев, просто пережили несколько не очень приятных мгновений. На окраине все еще пытались бороться с огнем, но уже было видно, что от «Шанхая» практически ничего не осталось.

Теперь, когда пожар стал угасать, во двор старейшины хлынули пострадавшие односельчане. Сейруллин для начала распорядился, чтобы сыновья и работники убрали обратно в дом приготовленное к эвакуации имущество, и лишь после этого приступил к исполнению обязанностей сельского головы. Погорельцы требовали организовать им временное размещение и наказать виновных. Люди все шли и шли. Распорядившись, чтобы прибывающих размещали в пустующем сарае, Малаев велел всем участникам недавнего «курултая» собраться на просторной террасе. Первым появился глава рода Ахмедовых, их жилище тоже не пострадало. Малаев взял Ахмедова под локоток и отвел в угол террасы, подальше от людей.

— Жертвы есть? — в полголоса поинтересовался он.

— Нет, слава Аллаху, люди не пострадали.

— Плохо, — в прищуренных глазах старейшины мелькнуло что-то сродни огоньку ярости в светящихся в сумраке зрачках ночного хищника.

В глазах его собеседника не отразилось ничего. Ахмедов понял, что Малаев собирается разыграть крупную карту и размышлял — какую выгоду из этого может извлечь лично он и его многочисленные родственники. Он решил присоединиться к старейшине в его игре. Осторожно огляделся и едва слышно спросил:

— Кто?

— Внизу на склоне еще горит?

— Еще как, а что?

— Дом Саттаева цел?

Саттаев был ветераном, кавалером ордена «Славы» трех степеней, закончил воевать в Берлине, но после войны его выселили из Крыма вместе с остальными односельчанами, которые, надо признаться, в отличие от заслуженного деда в борьбу с апологетами «нового тевтонского порядка не вступали», а некоторые даже усиленно насаждали его по месту жительства. Саттаев был единственным из стариков, который отказался признать главенство Малаева. Жил сам по себе со своею старухой и вел непрестанную войну с районной администрацией, вполне обоснованно добиваясь выполнения всех льгот, положенных ему как ветерану.