Чтение онлайн

Густав, король Швеции, готовился неожиданно, без объявления войны, посетить столицу Екатерины, явиться к ней в гости с 50-ю тысячами товарищей, вооруженных штыками.

В Петербурге никто о намерении не ведал; дипломаты не имели ни малейшаго подозрения о преднамерении Густава разрушить связи дружественныя. Посол наш в Стокгольме, граф Андрей Кирил. Разумовский, утопал в сладострастии и в объятиях прелестных шведок и позабыл — существует-ли царство русское.

Гарновский знал все и о всем.

Князь Потемкин, ведя войну противу турок, по какому соображению и с каким намерением требовал от Екатерины послать в Морею весь Балтийский флот, 25 линейных кораблей, и писал Гарновскому, чтобы он, как поверенный в его делах в Петербурге, содействовал скорейшему отправлению флота, грозил одним, ласкал других его именем. Гарновский отвечал князю Потемкину лаконически: „Князь, туча сильная у нас здесь над головою! не буду содействовать скорому отправлению флота, но всеми силами буду тому препятствовать".

Что препятствовало Гарновскому писать князю подробно о всех обстоятельствах—осталось навсегда для всех тайною. Славолюбивая Екатерина горела нетерпением отправить, как наивозможно скорее, флот в Морею; гневалась, бранила адмиралтейств-коллегию, адмирала Чернышева. Наконец, флот готов к выступлению; но заподряженный хлеб для флота еще не прибыл и за тем только нельзя отплыть. Государыня повелевает скупить весь хлеб, доставленный на барках для вольной продажи, и снабдить флот: „нам подвезут хлеб", говорила государыня.

Отвечают императрице, что за три или четыре дня перед сим весь хлеб, с наддачею в цене, скуплен Гарновским для отправления за границу.

Екатерина вспыхнула от гнева. Не успела еще изречь повеления своего, ея величеству подал камердинер куверт от Гарновскаго.

Государыня сорвала печать, быстро пробежала написанное, изменилась в лице, побелела, как бумага.

Гарновский писал государыне о намерении короля шведскаго, о том, что он неоднократно посылал ея величеству о сем ноты, не знает—изволила-ли ея величество их получить, и что теперь, по верноподданнической преданности его, решился, вопреки высочайшаго ея величества запрещения, являться ко двору, придти пред кабинет ея по важности происшествия: шведский король овладел российскою крепостию Нейшлотом.

Екатерина, сообщив известие окружавшим ее, получила отзыв, что, вероятно, Гарновский ищет средств дать благовидный оборот предосудительному и преступному действию своему относительно скупленнаго хлеба, и что все написанное есть его ухищренная выдумка.

Повелено генерал - адъютанту В. П. Мусину-Пушкину арестовать Гарновскаго и отвезть в крепость.

Событие не слыханное в царствование Екатерины — полковника арестовать и заключить в крепость.

Скакали по всему городу из дома в дом, говорили, пересказывали о сем происшествии друг другу шепотом, озираясь, чтобы кто не подслушал.

Приходило-ли тогда кому либо в мысли, что чрез пять, шесть лет, т. е. в 1797—1800 гг., в том же Петербурге, в той же комнате услышит он не об одном полковнике, но о сотнях полковников, генералов, заключенных в крепости, сосланных в Сибирь за то, что солдат во фронте ошибся в приеме ружья, поднял ногу правую вместо левой, отстал топнуть ногой вместе с товарищами.

Вероятно, были в числе слушавших известие о случившемся с Гарновским таковые, которые были чрез шесть лет после, в царствование Павла, посажены в крепостной каземат за то, что не успели на улице пред ним сбросить с плеч шинель или шубу, не проворно вылезли из кареты или коляски.

В 11 часов пополудни того же числа, когда государыня изволила уже ложиться почивать, камердинер доложил ея величеству, что генерал-адъютант просит дозволения быть допущен. Екатерина перетревожилась, приказала звать генерал-адъютанта. Вошел генерал-адъютант и с ним какой-то иностранец, который, упав на колени, подал государыне небольшое письмецо, говоря по французски:

— „Madame, 1'ambassadeurde Votre Majeste a Stockholm, comte Rasoumovski".

Разумовский, узнав о намерении Густава только тогда, как король отправился уже с флотом к Нейшлоту, отправил секретно француза камердинера своего, опасаясь послать курьера, что его задержат или еще убьют нарочито, чтобы не открылось через уведомление о нечаяном нападении.

Чрез два часа пришло известие из Кронштадта, чрез Ораниенбаум, о занятии шведами Нейшлота.

Государыня повелела ту-же минуту освободить из-под ареста Гарновскаго, но никогда не могла простить ему того, что он был проницательнее ея и министров ея, что сведения Гарновскаго были вернее и догадки его неошибочны,—никогда не хотела видеть его.

Гарновский во время счастия своего, когда был облечен доверенностию и осыпан милостями государыни, ехал из Петербурга в Царское село в то-же время, как и великий князь Павел Петрович изволил отправиться из Петербурга в Гатчино.

Требовали-ли того дела, чтобы как можно скорее прибыть в Царское село, где изволила императрица тогда жить, или неосторожность и дерзкое удальство кучеров Гарновскаго были виною, только карета Гарновскаго, запряженная восемью лошадьми, пронеслась во всю прыть мимо кареты великаго князя и, вероятно, его запылила.

По восшествии на трон Павла первое повеление его было: Гарновскаго, коли жив, в крепость; объявить, если кто имеет на него какия либо требования, чтобы являлись в губернское правление, без всяких письменных доказательств на право требования; губернскому правлению повелено было по словесным показаниям удовлетворять всех и каждаго.

В три дня все имущество было расхищено.

Сапожник показал, что Гарновский ему состоит должным за сапоги 80 тыс. рублей. Лифляндское имение, которое укрепила Гарновскому герцогиня Кингстон, отдано какому-то безсовестному дворянину лифляндскому, объявившему в губернское правление, что Кингстон была ему должною 300 тыс. таллеров, а у барона не было и 300 пфенигов.

Гарновский с год томился в крепости и был освобожден для того, чтобы умереть через три месяца. Три малолетния его дочери остались безприютными сиротами. В 1818 году я знал их в Астрахани; они были все три прекрасныя собою, умныя и примернаго поведения девицы; жили при дяде их — брате отца—Иване Гарновском, который служил в Астрахани советником в соляной экспедиции.

Бог не оставляет сирот: две, Александра и Варвара, вышли в замужество; первая—за г. Ахматова, вторая за советника казенной палаты Шепелева.

Тимофей Иванович Тутолмин.—Гр. П. А. Румянцев.—Г. Р. Державин.—Екатерина II.

Разскажу о чем было забыл и что мне вдруг вскочило в каморку памяти моей.

Тимофей Иванович Тутолмин, по жене своей близкий мне родственник — она была из роду Вердеревских, Тутолмин получил образование свое в царствование Елизаветы, в шляхетном кадетском корпусе в Петербурге.